— Может, Ульв?

Похоже, имя ему понравилось.

— Ульв и Альв. Нет, не очень хорошо. Мы можем остановиться на Ульве. Так, а что вы предлагаете?

— Ульвхедин? — предложила Виллему. — Имя и старое, и современное.

— Итак, что ты выбираешь?

Губы монстра не шевельнулись. Но всем было ясно, он хочет попробовать произнести его.

Он переводил взгляд с одного на другого. Доминику было очень удобно следить за ним. Элиса же полностью его игнорировала!

Виллему чудовище ненавидела так, как горько ненавидит победителей проигравший. Никлас должен быть уважать волю монстра. После ночного бдения решать должен был он сам. Но тот, видимо, испытывал к Никласу особые чувства, а на Доминика он смотрел подозрительно. Он не знал, к какой группе отнести Доминика, и колебания читались на его лице.

А Доминик чувствовал, что если монстр решит, кого убить, он будет первым.

Монстр задумался, выбирая себе имя. Коротко кивнул.

— Вот и хорошо, — сказал Никлас. — Теперь тебя будут звать Ульвхедин.

— Ульвхедин звучит как-то очень драматично, — вмешалась Виллему. — Пахнет горькой травой, пустынной местностью и язычеством. Подходит как нельзя лучше.

Монстр приподнял верхнюю губу и зашипел на нее, оглядывая своими желто-зелеными глазищами. Он сидел на траве, обняв колени руками.

Доминик поднялся, делая знак монстру сидеть:

— Я здесь самый старший и самого высокого ранга. Так что я и окрещу тебя.

Вынув меч, положил его на плечо «пленника».

— Теперь тебя будут звать Ульвхедин из рода Людей Льда. Больше никто не назовет тебя чудовищем.

Он не стал добавлять «Именем Отца и Святого Духа…» Эти слова как-то не звучали. Он также не посмел принести воды и окропить им голову монстра. Все это могло вызвать ненужный гнев.

Виллему и Элиса были полностью поглощены церемонией, хоть она была совершена не по правилам. Они боялись вздохнуть. Были счастливы.

Никто не знал, что думает крещеный обо всем этом. Именно в этот момент они услышали звук множества копыт со стороны Нурефьелль.

— Опять капитан Несносный со своими кнехтами, Доминик. Нам некогда выяснять с ним отношения.

— Они, верно, сдались, — сказал Никлас.

— Возможно. У нас нет времени выяснять. На коней!

И тут случилась катастрофа.

Никлас помог Элисе взобраться на лошадь. Потом он прикрутил свой бесценный сундучок к крупу лошади — так, как делал всегда. Вскочил на лошадь, думая, что Доминик доделает необходимое. И поскакал вперед. Он всегда ехал впереди.

Прикручивая сундучок, он поспешил. И сундучок упал. Никлас ничего не почувствовал. Зато увидел Ульвхедин.

Элиса никак не могла прикрутить свои пожитки, и Виллему допустила фатальную ошибку. Не думая ни о чем, она вскочила на свою лошадь. Женщина привыкла ездить одна. Доминик тоже ничего не заметил и поскакал за женой.

Осталась одна Элиса. Гость должен был сесть на ее лошадь. Чудовище — или как его теперь звали — Ульвхедин — вскочил на круп лошади сзади нее, и они понеслись.

— Нет, господин Чудовище, не этой дорогой!

— Это тебя не касается!

И вдруг оказалось, что он может управлять лошадью без проблем. И ехал он за всеми совсем по другой причине.

Погнав лошадь в лес, он скоро исчез из виду.

Ошибка была замечена почти сразу же, но за этот короткий промежуток времени лошади ускакали довольно далеко.

— Никлас! Подожди! — закричал Доминик. Никлас повернул лошадь:

— Боже мой, что вы наделали? — воскликнул он, увидев, что Доминик и Виллему сидят каждый на своей лошади.