Грейс скинула на ходу пальто и бросила его на стул. Пальто соскользнуло на пол, и Эд поднял его. «Оно пахнет так же хорошо, как и сама Грейс», — подумал он, усмехнувшись.

Эд повесил пальто на спинку стула, подошел к окну и внезапно услышал крик. Грейс громко выкрикнула имя сестры — сначала с недоумением, затем еще несколько раз с ужасом.

Распахнув дверь кабинета, Эд увидел, что Грейс опустилась на колени перед Кэтлин, неподвижно лежащей на полу, и пытается ее поднять. Подойдя ближе, он сразу понял, что Кэтлин помощь уже не нужна — помогать нужно Грейс. Когда ему удалось оторвать ее от тела, она набросилась на него, как тигрица:

— Пусти меня! Черт возьми, пусти меня! Это Кэти!

— Пойди в другую комнату, Грейс.

— Нет! Это Кэти! О боже, пусти меня! Я нужна ей!

— Ты слышала меня? — Он схватил ее за плечи и с силой встряхнул. — Иди в другую комнату. Я позабочусь о ней.

— Ноя нужна…

— Прошу тебя! — Пристально посмотрев ей в глаза, Эд понял, что она в шоке. Но он не мог ни приласкать, ни утешить ее. — Иди в другую комнату. Позвони 911. Ты можешь это сделать?

— Да. — Она кивнула. — Да, конечно, 911. Он посмотрел ей вслед и вернулся к телу Кэтлин. Номер 911 Кэтлин Бризвуд уже не поможет. Эд присел, возле нее и тут же превратился в полицейского.

Неважно, где происходит действие: в глухом переулке или в роскошной гостиной; суть — в атмосфере происходящего. Только тайна и сложные перипетии возбуждают любопытство читателя. В книге, над которой Грейс сейчас работала, убийство совершили в библиотеке министра иностранных дел. Ее привлек этот сюжет возможностью включить в повествование работу разведывательных служб и шпионов — она никогда еще не писала политических детективов.

Случайно перепутанные стаканы — и жертвой отравления становится абсолютно непричастный к делу человек… Убийство всегда должно вызывать у читателя некоторое замешательство. Пока Грейс еще не решила, кого сделает убийцей. Выстраивая сюжетную линию, она получала особое удовольствие: у нее возникала иллюзия участия в расследовании. Результат должен был стать неожиданным как для читателя, так и для самой Грейс. С самого начала было ясно только одно: мерзавца непременно найдут и схватят…

Грейс сидела в комнате на диване, уставившись в одну точку, обезумев от горя. Ее лихорадило, но благодаря инстинкту самосохранения истерический припадок сменился нервным шоком. Грейс казалось, будто все случившееся произошло, как всегда, в ее воображении. Убийство гораздо эффектнее, если смерть жертвы приводит кого-то в отчаяние. Это испытанное средство пробудить сопереживание читателя.

Грейс научилась мастерски изображать человеческие эмоции: горе, гнев, душевную боль. Часами, а то и целыми днями наслаждаясь воссозданием светлых и мрачных сторон жизни, она умела моментально отвлечься от всего этого. Так же легко Грейс выключала свой компьютер и возвращалась в реальный мир. Она отдавала себе отчет в том, что это фантазия, и хорошо знала, что в конце книги восторжествует справедливость.

В своих романах Грейс была всесильна. Всегда — но не сейчас. Сейчас в доме находились следователь, судебный эксперт и фотограф…

Грейс закрыла глаза и помотала головой. Фотограф-криминалист был главным героем одного из ее романов, в котором она особенно смаковала подробности убийства. Для Грейс все это не выходило за рамки привычного, она описывала смерть без внутреннего содрогания, что называется, и глазом не моргнув.