|
У кого ПДА помощней, различали: там крутятся семь человек. Или шесть, тут мнения расходились. Сходить проверить ни у кого желания не возникло, в той стороне лежали поля аномалий, причем старожилы утверждали, что расположение изменилось с последними Выбросами, так что старые планы местности уже не годятся. Среди аномального фронта, разумеется, есть проходы, есть и безопасные пятачки, к которым ведут запутанные маршруты. Там бывают неплохие артефакты, но ходить за хабаром охотников не находится, слишком опасно. Зато мародёры — или, как их здесь именовали на суржике, «бандюки» — там промышляли. А верней сказать — укрывались после налётов. Раньше мародёров здесь было куда больше, они допекли местную братию так, что сталкеры-одиночки собрались кучей (что вообще случается редко) и зачистили территорию. Месяца два здесь бандюков не видели, и вот — похоже, снова какая-то бригада объявилась. Теперь сталкеры сравнивали показания ПДА и готовили оружие — возможно, ночью будет стычка. На всякий случай сговорились пометить свои КПК, чтобы ночью хоть сигналы своих не путать. Для меня подобные ситуации — мука, я боюсь ошибиться, красный или зеленый… Начальства в лагере на автокладбище нет, все решения принимаются вот так — стихийно… кто не хочет, может не участвовать, но пусть потом пеняет на себя, если ночью по ошибке свои подстрелят. Последним, уже довольно поздно, вернулся Угольщик. Не послушал меня, ходил в одиночку. Принес на поясе три свежих хвоста и пожаловался, что собак слишком много, не удалось толком разведать. Мне он сказал: «Вроде видел там человека, небольшой такой, плотный, мелькнул в кустах… но не уверен. Я туда, а его нет. Словно не человек, а кровосос, невидимка какой-то, Зона его дери». Потом Угольщику рассказали о мародёрах, и Паша занялся КПК, стал подстраивать сигнал, а я вернулся к своим — предупредить насчет возможной ночной заварухи. Мы поужинали, и я сел разбирать почту. Гоша мне написал всего два слова — мол, Моню к дочке отправили, все в порядке. С одной стороны, мне было приятно узнать, что Карый не забыл о моей просьбе, с другой — теперь все деловые переговоры пойдут не через меня. У Костика свой КПК, Гоша будет с ним обмениваться посланиями. Я покосился на терминатора — Костик, сопя, медленно набивал текст. Отчет Карому, разумеется. Зато пришло второе письмо от Ларисы. Девушка научилась пользоваться смайликами, и теперь каждую строку завершало двоеточие и закрытые скобки. Чаще — по три, четыре или пять скобок. Ларик злоупотребляла обретенными знаниями. Но я, конечно, не стал смеяться, наоборот — похвалил, мол, молодец, сестренка, самое главное ты уже умеешь. И тоже смайлик поставил. Потом мне пришло в голову, что Лариска так пытается отблагодарить меня за перевод, купила комп и подключение к сетке оплатила — мол, вот так она мои деньги тратит. Умница, мне и впрямь понравилось. Вот закончится виза у Вандемейера, свалит он в свои европы — надо будет Ларика проведать. Сто лет её не видел и тетю Веру с дядей Сережей… Дитрих объявил: — Я задал вопрос коллеге Головину, что он знает насчет военных объектов. — Ну и що той колэга? — Костик поднял голову и крепко зажмурился. Похоже, набор текста оказался для него непривычно тяжёлым делом, я-то знаю, что от работы с нашими ПДА поначалу глаза болят. — Обещал разузнать. |
