— Кого только не было. Сразу после войны — военные. Потом развелись всякие конторы и учреждения. А сейчас там нечто двойное: управление госхоза и какой-то детский лагерь. Госхоз детям продукты поставляет. Помещений, пригодных для жилья, не хватает. Для детей выделили одну большую комнату. Постоянно никто не живет. Но есть две комнаты для гостей. Иногда командированные останавливаются, и те ночевали, что собирались ремонтировать.

— Наш муж тоже?

— Тоже. А большая часть замка пустует. Кое-где даже стекол нет, пустые проемы. Или досками забиты. На фотографии видно. Снаружи они много нафотографировали. Похоже, это все, что удалось сделать. А в парке чуть поодаль есть маленький домик, там живет сторож, он же за котельной следит.

— А граф там жил аж до самой войны?

— Почти до конца войны. Сбежал в последнюю минуту. Даже не успел до конца одну стену оштукатурить. Так и побросал инструмент и ведра. Ту несчастную стену на всякий случай развалили, думали, может, он туда что замуровал. Но оказалось, ничего подобного, так что ее снова сложили.

— Кто?

— Вроде бы военные. Проверяли, нет ли там каких шпионских материалов или еще чего.

— Провалиться мне на этом месте, если не военные, — встрял Янушек с глубочайшей убежденностью. — Никто другой бы эту стену заново не сложил.

Девчонки согласно закивали, полностью разделяя его мнение.

— Интересно, как же это ты все запомнила? — недоверчиво поинтересовалась Тереска. Шпулька вздохнула.

— Специально записала, чтобы не забыть, а пока писала, выучила. Ага, а графа считали помешанным, потому что он все строительные работы выполнял собственноручно. Ну, почти все...

— Ладно. Психическое состояние графа сейчас не важно. Давай о фактах!

Шпулька отхлебнула чайку из Терескиной чашки, уселась поудобнее и вытянула ноги.

— Факты кончились, — заявила она. — Больше нет. Первым предупреждало о проклятии проектное бюро из Вроцлава. Здешние только смеялись, а теперь утверждают, что так оно и есть, но подробности сообщать категорически отказываются. Все притворяются, что ни в какие проклятия не верят, но ехать туда не хотят, придумывают всякие отговорки, а сами то и дело проговариваются, что вот, кто-то там не верил, а теперь на собственной шкуре убедился...

Тереску с Янушеком доклад Шпульки явно не удовлетворил.

— Хорошо, а как там с мужем было? — спросила Тереска.

— Никак. То есть он ничего нового не сказал сверх того, что нам и так известно. Признался только, что ночевал в замке. А больше — ни словечка.

— А ты спрашивала?

— Еще как нахально спрашивала. А он прикинулся дурачком и притворился, что вообще не понимает, о чем речь. Можно посочувствовать его жене... Зато о самом замке как о постройке распространялся много и охотно. Поэтому я столько и узнала. Ну а теперь говори, что твой инструктор рассказывал?

Тереска дожевала принесенное Янушеком, переваривая услышанное, и приступила к изложению.

— Инструктор, собственно говоря, рассказывал о разных автокатастрофах, — начала она издалека! — Отличная тема для беседы с тем, кто учится водить машину. Ну, и среди прочих интересных случаев упомянул, что однажды довелось ему оказаться на шоссе за таким поселком под названием Мослы. Он туда подвез одного типа, а сам ехал в Грифово, так что мог того типа подбросить. Выехал он довольно поздно...

— Эй, погоди! — сердито прервал сестру Янушек. — Откуда выехал?

— Из Мослов. Обратно.

— Такие вещи нужно точно говорить, откуда и куда, а то: туда ехал, сюда ехал — ничего не поймешь.

— Ладно. Из Мослов выехал довольно поздно, потому что остался на ужин, попутчик его пригласил, у того там родня.