Пошарив хорошенько в медблоке «Ревеля», техник нашел десяток контейнеров, в каждом из которых содержалось по полтонны геля. Ремонтные киберы шустро перетащили по приказу Аскерова контейнеры в реакторный зал и в течение пяти минут перекачали гель из контейнеров в системы реактора. После этого туда был загружен литий, и Леон еще полчаса гонял тесты систем в разном порядке, дабы убедиться в том, что реактор можно запускать. Но, даже когда убедился в полной готовности реактора к работе, предпочел из реакторного зала выйти аж наружу и запускать энергетическое сердце «Ревеля» через дистанционное управление киберами.

Эффект от запуска реактора был потрясающим. В смысле Леону показалось на мгновение, что случилось землетрясение балла этак на два. Эсминец «Ревель» повел себя как механический заяц, в которого вставили батарейку, — сначала прошла волна вибрации корпуса, сопровождающая раскрутку маховиков, потом рев продуваемой вентиляционной системы, и, в завершение процесса, «Ревель» натужно и нехотя приподнялся на несколько метров над поверхностью планеты, включив шифты — планетарные антигравитационные маневровые двигатели.

Повисев с полминуты на высоте порядка десяти метров, эсминец выпустил наружу посадочные опоры и грузно уселся обратно. А еще через несколько секунд исковерканный несколько дней назад люк открылся, и наружу был спущен трап. Из люка показался ремонтный кибер и деловито принялся заваривать пробоину. Леон охнул и пошел по трапу внутрь. Снаружи остались охранные киберы, количество которых только что слегка уменьшилось — один оказался придавлен посадочной опорой.

Внутри все постепенно преображалось. Как только бортовые системы получили энергию, из технических люков посыпались уборщики, сразу же объявившие войну пыли, повсюду горел свет, и внутреннее пространство корабля сразу приняло более привычный для человека вид. Леон довольно цокнул языком и направился в рубку. Но не успел он пройти и десяток шагов, как перед ним с потолка опустился экран, который зажегся и высветил строку «представьтесь, пожалуйста, и обозначьте свой бортовой статус». Леон немного опешил, но справился с собой и при помощи виртуальной клавиатуры, проецируемой на экран, ввел «Аскеров Леон, мастер-техник». Экрану этого оказалось достаточно, и из щели под монитором вылезла магнитная карта доступа. Техник фыркнул, но карточку взял. Становилось очевидно, что бортовой комп корабля тоже ожил, но вот данные об экипаже явно пострадали. Впрочем, неудивительно — полвека провалялся кораблик. Странно, что бортовой компьютер вообще еще жив, хотя… Что ему сделается, железяке?

В рубке уборщики явно паниковали. Экипаж, находившийся на местах, признаков жизни не подавал, но и как грязь и мусор явно не квалифицировался. Леон поводил головой в поисках хоть какого-нибудь интерфейса для команд, но, похоже, единственный путь был — устроиться в пилот-ложементе мастер-техника. Аскерову повезло — трупа его предшественника в кресле не было. Не пришлось святотатствовать, можно было просто устроиться поудобнее.

Как только Леон устроился в ложементе, тут же из-за спинки кресла выполз терминал и расположился перед техником.