— Здесь, мистер Заславский, все готово к пробуждению наших спящих. Пульс в норме, давление у всех в норме, отклонений не замечено. Состав крови приведен в норму, использована ультразвуковая центрифуга и ступенчатая гелевая фильтрация для выведения из крови замороженных различных продуктов распада.

— Стоп! Кай, подробности в письменном виде!

— Хорошо, мистер Заславский.

— Отто… Герр Лемке, приступайте к процедуре пробуждения.

— Есть, командир, — и Отто деловито подошел к пульту медлаборатории, устроился в огромном кресле оператора и начал спокойно и последовательно вводить команды для многочисленных систем реанимации. Кай Арро и Елена Реньи забегали под его руководством по лаборатории, снуя между криобоксами и вспомогательными системами, то подключая, то отключая различные приборы диагностики и контроля, ловко управляясь с самыми невозможными, на взгляд Макса, системами.

Заславский несколько минут наблюдал за медиками и биологом, но потом просто узнал у Лемке, что процедура пробуждения занимает от четырех до шести (а в запущенных случаях — и более) часов, и, буркнув, что будет в своем кабинете, вышел. Спустившись на первый этаж, он действительно сначала прошел несколько метров в направлении «директорской», как он окрестил свой рабочий кабинет, положенный ему по статусу командира группы и начальника экспедиции, но вдруг резко развернулся на каблуках и быстрым шагом отправился к техническому ангару. Почти пробежав через полкомплекса, он встретил Ци, которая задумчиво тыкала пальцем в кнопки терминала, подключенного к одному из технических люков в стене станции.

— Ци, скажите, пожалуйста, Леон с вами не связывался?

— Нет, Максим Викторович. Да вроде как и повода не было, с чего ему со мной связываться?

— Ну мало ли. Вы не знаете, он на чем к эсминцу уехал?

— Вроде как на квадрике. Во всяком случае, планетарный вездеход стоит ровно там, где его вчера поставили вы, господин Заславский.

— Спасибо, Ци. Что-то не так на станции?

— Да, честно говоря, пока сама не понимаю. Почему-то вдруг начали сбоить беспроводные терминалы. То один, то другой выдают в общую сеть полную чушь, а при попытке удаленной настройки — выключаются.

— Полную чушь… Полную чушь… Вот что, Ци, будьте так добры, обесточьте беспроводные терминалы через… Через три часа тридцать минут. Полностью. Чтобы работа осуществлялась только в условиях жесткого подключения, хорошо?

— А с чего вдруг?

— Просто сделайте это, пожалуйста. Я потом попробую вам все объяснить. Договорились?

— Ладно, отключу. Но запись в журнале будет о том, что это сделано по вашему приказу, Макс.

— Конечно, о чем разговор? — Макс не возражал. Его грызли предчувствия, а им он привык верить. Оставив китаянку дальше укрощать технику, Заславский очень быстрым и размашистым шагом двинул к выходу наружу.

Снаружи было хорошо. Дожди кончились, похоже, и яркое светило по имени Неккар вознамерилось щедро напитать Светлую своим теплом чуть ли не впрок. Макс прищурился, выйдя наружу из коридоров базы, где освещение отличалось изрядной сбалансированностью.

Дурень гордо сверкал бронированными боками, напоминая огромного, лоснящегося быка. Или лося. Или оленя. В любом случае, с разведенными в разные стороны прожекторными фермами в головной части, явно напоминал какой-то крупный рогатый скот. Макс фыркнул, поймав себя на этой ассоциации, подошел к транспортеру и залез внутрь. Оказавшись в кессоне, он закрыл за собой люк и запустил систему выравнивания давления. Цифры на дисплее перед глазами показали нулевую процентовку разницы, и довольный Дурень открыл внутренний люк, позволяя Максу войти.