— Отто, техники вскрыли записи регистратора. Это pizdets, Отто. Это polnyi pizdets.

— Макс, я, конечно, знаю русский. Но не настолько хорошо. Объясни? — Привычка командира сбиваться с интерлингва на родной язык временами сильно мешала взаимопониманию.

— Да, пожалуй… Ладно. Эсминец свалился на планету в аварийном режиме. Даже не аварийная посадка, а просто слабо контролируемое падение. В системе Неккара они появились в результате слепого гиперпрыжка. Приказ на слепой отдал капитан, находясь в твердом уме и здравой памяти. Он же приказал заглушить реактор, отключить противометеоритную защиту, обесточить корабль почти целиком. Кроме аварийных систем, и те работали на накопителях. А еще он приказал стереть все навигационные карты и схемы.

— Не понимаю, зачем? — Отто удивился. Вернее, слово «удивление», наверное, просто являлось преуменьшением всех тех эмоций, которые отразились на лице тевтона. — Если он хотел угробить себя и корабль, то можно было просто включить механизм самоликвидации, без нервотрепки для экипажа!

— Не хотел. Он надеялся, видимо, что когда-нибудь его найдут. А сделал он это по очень непростой причине. На борту его корабля обнаружилось нечто, что стремилось захватить корабль. И завладеть до кучи навигационными картами и схемами. При этом оное нечто просто вырезало экипаж, методично и нагло.

— Хм. А почему капитан эсминца пришел к выводу, что корабль пытаются именно захватить? — В Отто проснулся скептик.

— Три попытки в течение часа вскрыть доступ к бортовому компьютеру. Каждая — успешней предыдущей. Параллельно — смерти членов экипажа, каждая — насильственная. Параллельно — механическим путем пытались вскрыть каюту капитана.

— Кто?

— А вот это, Отто, самый интересный вопрос. Валдис Агарис не нашел на него ответа или решил не оставлять ответ тем, кто найдет Валдиса Агариса. Вот проснутся твои подопечные с эсминца «Ревель», принадлежавшего Прибалтийскому дивизиону патрульно-разведывательного корпуса ВКС Евросоюза, тогда и попробуем у них спросить. Если они смогут нам ответить, конечно.

— Да уж. Кстати, — спохватился Отто, — Макс, их можно будить. Все готово, тесты — в норме. По показаниям диагностов и реанимационных установок все в норме, можно подавать импульс на пробуждение.

— Наверное, можно. Подожди, дай я с записями попробую разобраться, хорошо?

— Можно вопрос, Макс?

— Конечно.

— А откуда у них на борту взялось это нечто, которого они так испугались, что даже в слепой прыжок дернули? — Лемке не унимался. Его рациональный ум отказывался верить в чертовщину, подобную той, которую он слышал сейчас от своего командира.

— О, тут самое интересное только начинается. За пять часов до приказа Агариса они обнаружили в секторе пространства судно, проходящее по реестрам как доказанный пират. Капитан «Ревеля» отдал приказ об абордаже, что и было сделано. Но на борту пиратского корабля был только один живой человек, и тот сидел в карцере! Они взяли его на борт эсминца, и, как только закрылись шлюзы кессонных камер, спасенный исчез. А через полчаса была первая попытка взлома бортовой компьютерной системы. И первый труп из членов экипажа.

— То есть весь этот бардак, прости господи, устроил один человек?! — Всегда невозмутимый Лемке был потрясен услышанным настолько, что готов был взорваться.

— Да, Отто. Во всяком случае, иной информации у нас нет.

— Не могу поверить, командир… Просто не могу поверить, — немец покачал головой, — или капитан Агарис чего-то не понял, или у пирата были сообщники на борту эсминца.