«22 августа 24** года, 414-й день автономного полета, 12–17 корабельного времени.

Приказываю всем оставшимся в живых членам экипажа принять все меры к нейтрализации внутренней угрозы. Навигаторам — уничтожить все карты и атласы. Пилотам — произвести на энергии накопителей разгон корабля, открыть вход в смещенную пространственную метрику без определения точки выхода. Старшему механику и старшему энергетику — заглушить реакторы, отключить противометеоритную защиту. Старшему помощнику — проконтролировать выполнение приказа. После выполнения всем оставшимся в живых занять анабиозные криобоксы. Да поможет нам всем Бог. Капитан Валдис Агарис».

Макс откинулся на стуле, снял с пояса флягу, хлебнул преизряднейше, достал сигареты и закурил. Перечитал еще раз. Подошел к иллюминатору, открыл его, плеснул наружу виски из фляги и перекрестился. Потом вернулся к столу, уселся поудобнее и стал читать дальше, забывая стряхнуть пепел с сигареты и регулярно прикладываясь к фляге. Через час чтения он связался с Отто Лемке и попросил его зайти в технический ангар. Потом связался с ним еще раз и командным тоном потребовал принести с собой бутылку виски из буфета экспедиции. Когда Лемке вошел в ангар, Макс молча кивнул ему на стул рядом. На столе, рядом с терминалом, стояла пепельница, в которой дымилась одна сигарета, а вторая была зажата у Заславского в пальцах. Третью он держал в зубах, и она уже истлела наполовину. Макс пребывал в сильном стрессе, а Лемке пришел в легкий ступор, увидев командира в настолько нетипичном состоянии. Подойдя к Максу вплотную, он тронул его за плечо, а когда Заславский обернулся — Лемке без слов поставил перед ним на стол бутылку виски, вытащил сигарету у командира из зубов, затушил ее в пепельнице, то же самое проделал и с сигаретой в этой самой пепельнице уже лежавшей. Третью, которую Макс держал в руке, Отто трогать не стал, просто кивком показал на нее командиру. Все так же молча и уверенно немец достал из своей аптечки диагност, засучил рукав максовского комбинезона и приладил машинку к запястью товарища. Портативный сканер биологической активности подмигнул экраном и быстро уколол Макса по очереди тремя иголками, взяв анализы. После этого немного погудел, перерабатывая полученное в микроцентрифуге, и зажег экран, на который вывел диагноз. Отто прочитал доклад прибора, снял его с командира и засунул обратно в аптечку. А из аптечки на свет появились несколько таблеток и инъектор.

— Макс, шею сюда.

— Зачем? — Казалось, что Заславский еще не до конца вернулся в реальность.

— За здоровьем, — Отто не собирался с ним церемониться, просто без лишних разговоров расстегнул ворот комбеза, отвернул его на нужном участке и вкатил Максу прямо в шею пять кубиков предписанного диагностом транквилизатора. После чего взял из рук Макса флягу, отвинтил колпачок, превратив его в своеобразную рюмку, ссыпал туда таблетки и залил их сверху виски. — Пей. Залпом. Все и сразу.

Макс дернулся, но выпил. Помотал головой, как будто отгоняя какое-то наваждение, после чего взгляд его стал гораздо более осмысленным. Он удивленно потер место укола на шее, перевел взгляд на невозмутимого немца, потом на экран терминала, потом опять на немца.