«Ревель» на секунду завис прямо над поверхностью, потом развернулся десантной аппарелью к базе и опустился на пластобетон космодрома. Шифты его замолкли в тот же момент, как опоры коснулись поверхности. Аппарель распахнулась почти беззвучно, и стал виден Дурень, устроившийся внутри. Кай охнул, а Отто попробовал с ручного коммуникатора вызвать Макса.

— Слушаю.

— Здесь Лемке. Макс, что это все значит, что за спектакль?

— Тебе понравилось? Мне — так очень. Леон привел корабль в чувство, он вполне способен летать, Отто. Кстати, здесь еще и сохранился полностью рабочий бортовой комп. Так что «Ревель», если власти ЕС захотят, еще вполне может послужить людям.

— Отрадно это слышать, командир, — почти прошептал Отто в коммуникатор, сдерживая в горле подступающие слезы. Отставного капитана ЭК проняло до глубины души. Он повернулся к криобоксам, подошел к одному из них и, прекрасно понимая, что человек внутри его еще не способен слышать, пробормотал себе под нос: «Просыпайся, друг. Твой корабль ждет тебя, друг». Потом Лемке сообразил, что это может быть слышно в коммуникатор, но Заславский промолчал. Немец сглотнул и произнес четко и внятно: — Макс, я жду тебя на базе. Конец связи, десять-четыре.

— Десять-четыре, — и коммуникатор замолчал.

Макс выключил связь, кивнул каким-то своим собственным мыслям. Потом отстегнул ремни, встал из ложемента, повесил винтовку на плечо и, не торопясь, спустился по винтовому трапу вниз. Дойдя до центра рубки, он остановился, запрокинул голову и застыл в этой позе.

— Капитан? — В голосе бортового интеллекта проскользнуло удивление.

— Что такое?

— С вами все в порядке, Максим Викторович?

— В полном, Ревель, в полном. Есть к тебе просьба.

— Слушаю, капитан.

— Пусть уборщики аккуратно перенесут останки всех, кто был на борту, в неработающие криобоксы. Хоть они и не работают, но не дело останкам военных космонавтов валяться где придется.

— Есть, капитан.

— Да, если сможешь произвести точную идентификацию останков — составь отдельный список. И продублируй на резервных носителях два раза.

— Есть, капитан.

— Пока все. Я покину сейчас борт. Леону поможешь, чем сможешь?

— Так точно, Макс. Не подведу, — в голосе Ревеля проскользнули уставные нотки, и Макс в очередной раз отметил, что программисты, поработавшие над созданием ИскИна на этом эсминце, были высшей пробы профессионалами. Даже интонационный рисунок смогли вложить, а главное — смогли вложить в машину эмоции. Или… Или Заславского уже понемногу начинает разбирать нервная усталость, и «нотки» в голосовом адаптере бортового компьютера уже чудятся. Заславский решил не доводить самого себя, кивнул Леону Аскерову и вышел из рубки, направившись в десантный трюм.

Дойдя до Дурня, он быстро залез внутрь и выкатил танк наружу. Объехав вокруг «Ревеля», Макс припарковал танк между эсминцем и входом на базу. Он и сам не смог бы ответить на вопрос, зачем он поступил именно так и чем обусловлено место парковки, но вдруг ему именно такой расклад показался нужным и правильным. Маленькое свербящее изнутри чувство тревоги проснулось и с новой силой начало мучить отставного майора Заславского М. В.

Дверь базы открылась, и на пороге показались Елена и Лань. Обе женщины с восторгом взирали на «Ревель», поскольку были уже наслышаны от троицы о загадочном эсминце, но Макс вполне ясно обрисовал ситуацию, озвучив количество охранных киберов и строго запретив кому-либо из не имеющих допуска подходить к кораблю ближе, чем на триста метров.