Володька, едва ворочая языком, объяснил не на шутку перепуганной бабке, что бояться его не надо, что это все проклятые пчелы. Старуха спасла его. Чем она обмазывала ему лицо, что заставляла пить – Володька не . знал и не помнил, но через два дня опухоль спала, а старуха, подойдя к Кондакову, погрозила крючковатым указательным пальцем и громко, – потому что была почти глухая – прокричала:

– Уходи отсюда! Уходи, а то тебя тут поймают. Меня-то они не тронут, а вот тебя схватят.

А полковник Сазонов был человеком дотошным и все эти делишки знал. Так что подбор кандидатур оказался далеко не случайным. Он знал, как воздействовать на каждого из своих подчиненных, чем припугнуть, прижать к ногтю и заставить делать то, что нужно. Каково же было удивление полковника, когда никто из этих людей и не подумал отказываться. Больше всего команда Сазонова напоминала банду вооруженных до зубов головорезов, готовых совершить все, что угодно, не задумываясь о последствиях. В кабине «КрАЗа» стоял переносной телевизорчик, благодаря ему Сазонов и узнал о том, что случилось с Шанкуровым. Никому из своих спутников полковник и словом не обмолвился, что операция под угрозой срыва, и принял решение изменить место, где предстояло спрятать похищенный фугас и затаиться там на время, пока ситуация не прояснится.

О том, что они везут, знали лишь трое: капитан в отставке Шушаков и такой же капитан в отставке Юдин. Они были правой и левой рукой полковника Сазонова.

Виктор Иванович знал – стоит ему лишь кивнуть, моргнуть глазом, пошуршать деньгами, как Шушаков не задумываясь выхватит свой ТТ и пустит пулю в лоб тому, на кого укажет полковник.

Юдин и Шишаков верили Сазонову безоговорочно. Если он сказал, значит, так и должно быть. В них еще осталось кое-что от кадровых военных, а звание полковника для них являлось недосягаемым, и потому подчинялись они Сазонову беспрекословно, хотя Виктор Иванович не обольщался: если дело примет критический оборот, когда придется выбирать между жизнью и смертью, между свободой и тюрьмой, богатством и нищетой, Шушаков и Юдин сдадут его ничтоже сумняшеся. Да и он сам сдаст их так, как сдают ненужные вещи в утиль: испытывая облегчение, что избавляются от хлама, и нисколько не горюя о старье. «Вот и я горевать не стану», – убеждал себя Виктор Иванович Сазонов.

Начало операции прошло в целом успешно, не было никаких осложнений.

Погрузка, выгрузка, транспортировка – все это проделали виртуозно, никто на военной базе и не заметил поначалу пропажу одного ядерного фугаса. Бесценный груз был переправлен в чернобыльскую зону. «Кто там его станет искать, – смекнул пройдошливый полковник, – а с Шанкуровым я еще поторгуюсь».

Полковник Сазонов был человеком искушенным и отдавал отчет, что, прежде чем он избавится от груза, фугаса могут хватиться и начать искать. А если найдут, то и ему, и всем, кто с ним, несдобровать. Поэтому спрятать надо было понадежнее. И он выбрал удачное место. Это была кирпичная колхозная ферма с огромными железными воротами. Ферма стояла на пригорке, откуда прекрасно просматривалась местность. Коров на этой ферме, само собой, давным-давно не было, и даже запах навоза успел выветриться. Были распахнуты ржавые ворота, и «КрАЗ» повышенной проходимости легко въехал внутрь фермы. Ворота тут же заперли.

Воинство полковника, поняв, что операция затягивается, взроптало:

– И сколько мы в этой долбаной радиации будем сидеть? Пока не окочуримся?

На что полковник резко ответил:

– Сколько надо, столько и будете сидеть. А вы, никак, хотели просто так заработать денег? Срубить по-легкому?

– Желательно, – ответил кто-то.