– А пива хочешь?

– Вот пива выпил бы.

– Сходи принеси.

– Не пойду, – наотрез отказался Анатолий.

– Ну ты и козел, – ласково упрекнул режиссер.

– Давай я схожу, – предложил Семага.

– Я тебе ключи от машины не дам.

Спор мог закончиться скандалом, если бы не оператор. Он нагнулся к своей сумке и вытащил из ее недр литровую бутыль вина.

– Вот, мужики, – сказал он, – домашнее, сам делал, выстоялось.

– А мы не сдохнем от него? – спросил Кошевников.

– Ты что! Я же для себя делал.

– Тогда давай.

Вино оказалось темным и густым, как смола. К тому же липким. Они вчетвером в два захода выпили вино и утолили жажду. Потом закурили, – Надо бы со стола убрать, – сказал Виталий, ни к кому не обращаясь.

– Вот ты и убери, – предложил Валерий.

– На хрен убирать, – нашелся Виталий, – все равно утром жрать будем. Утром и уберем.

– Ладно, надо еще отлить, – сказал, пошевелившись, водитель, но вдруг его начало корчить, и по его виду было нетрудно догадаться, что он начнет отливать прямо здесь, но не низом, а верхом.

Он зажал рот двумя руками, его лицо побелело, глаза выпучились и он, ничего не видя перед собой, сшибая стулья, опрокидывая бутылки, опрометью бросился к туалету. Не успела хлопнуть дверь, как раздались специфические звуки, словно неумелый трубач пытался извлечь из горна сигнал тревоги.

– Эка его… – сказал Семага, гордый тем, что неприятность случилась не с ним.

Через пару минут воцарилась тишина, затем зашумела вода, и из туалета появился просветлевший лицом Анатолий.

– Это все – вино. От водки такого не бывает.

– Хорошее у меня вино, для себя же делал.

Семага заерзал на своем стуле, с беспокойством глядя то на Хворостецкого, то на осунувшегося водителя.

– Что, и тебя прихватило? – заботливо поинтересовался Кошевников у Семаги.

Тот молчал, словно набрал в рот воды, боясь разжать губы. Затем судорожно сглотнул слюну. И это движение решило исход. На глазах у товарищей Семага переломился надвое и принялся вываливать содержимое желудка прямо на вытертый ковер между широко расставленными ногами. Больше всех смеялся Анатолий Кошевников, он даже хлопал в ладоши, крича:

– Вот разобрало!

Хворостецкий понял, что он уже никому здесь ничем не поможет, и удалился по-английски, бесшумно прикрыв дверь. А Виталий взялся чистить ковер под доброжелательные комментарии приятелей.

– Куда он несется? – громко кричал сидевший за рулем джипа Гарик. – Какого черта ты его не остановил? Охранник, который пытался образумить Аркадия Геннадьевича еще возле ресторана, с покрасневшим от возбуждения лицом, огрызнулся:

– А ты чего не остановил? Ты же знаешь, когда он пьяный – дурной. И пристрелить может. «Чероки» совершил головокружительный маневр и приблизился к «мерседесу» на целых пятьдесят метров.

– Знаю, знаю. Гони скорее!

– Да куда скорее? Мне его не обойти. Сейчас что-то будет.

– А может, пронесет? – сказал водитель, выкручивая баранку то вправо, то влево, стараясь не отстать от Шестисотого «мерседеса».

На светофоре джипу все же пришлось остановиться, помешала машина с будкой-морозильником, оказавшаяся впереди. А вот «мерседес» рванул вперед.

Автомобили шарахались к тротуару, слышался лишь визг тормозов и истерично звучащие клаксоны, а «мерседес» мчался и мчался, набирая скорость.