Приезжает посланник и передает ему конверт с наличностью, чтобы он заткнулся. Мне кажется, это версия, — как вы думаете, друзья-читатели? Остается лишь проследить, куда направится бледный тип, чтобы потом задать ему несколько доверительных вопросов. Я топчусь в нескольких шагах от стоянки такси, где черные машины ждут желающих поразвлечься в ночном Мюнхене. Жаль, я оставил свою тачку в гараже. Мне нравится свобода маневра. Для меня всегда щекотливое дело (особенно за границей) — вскочить в любую машину и крикнуть: «Вперед за той машиной!» Во Франции — другое дело: моя карточка полицейского является убедительным аргументом, но здесь?

Я продолжаю торчать возле свободных такси, роясь в своих мыслях, как вдруг вижу, что парень возвращается и проходит до угла улицы с противоположной от меня стороны.

Он что же, приперся сюда пешком? Собственно говоря, почему бы и нет? Но я вынужден отбросить эту мысль. Раздается характерный рев мотора, и из-за темного угла штрассе выныривает мощный мотоцикл с седоком, одетым в черную кожаную куртку, с огромным серебристым шлемом на голове. Он резко тормозит рядом с молодым парнем, тот быстро садится сзади, и черный снаряд, сорвавшись с места со скоростью метеорита, уносится по освещенной улице неизвестно куда. И все! Будто и не было! А я остаюсь в ж..! Нечего и думать гнаться за ним! Как раз успеешь сосчитать до полутора, а господа уже растворились. Лишь темное облако дыма! Я пытаюсь утешить себя, соображая, что даже если бы я сидел за рулем машины с заведенным мотором, то мне за ними все равно никогда не угнаться. Все произошло слишком молниеносно! А теперь ищи-свищи!

Я еще раз бросаю прощальный взгляд в ту сторону, где растворился мотоцикл, и возвращаюсь в пивную. Открываю дверь, и мне в нос бьет тошнотный запах квашеной капусты. Круто пахнет выписанным пивом или теми, кто это делает. Шум еще больше усилился.

Нам остается всерьез заняться посредником. Только от него можно добиться каких-то сведений. Но здесь доверительной беседы точно не получится, поэтому надо найти другое, более укромное, местечко. Во всяком случае, я верю в свою счастливую звезду.

Если вы не будете меня торопить, то все скоро узнаете.

Когда я приближаюсь к плотным слоям атмосферы нашего стола, то меня немного обескураживает то обстоятельство, что вокруг него тусуется слишком много людей.

Охваченный дурными предчувствиями, я с помощью локтей и напора торсом пробиваюсь в первый ряд амфитеатра и обнаруживаю то, чего опасался. Посредник лежит на скамье с открытым ртом, руки его свисают по обе стороны вниз, как брошенные весла. Глаза вылезли из орбит, губы более лиловые, чем щеки, а огромный нос стал еще шире.

Пылкий Берю, размахивая руками, пытается что-то объяснить на тарабарском языке непонимающей враждебной толпе.

— Мой херр лакал свое пиво. Потом икнул! Поняли вы, икать? Вот так: иик!!! Потом все бросил и упал, но в пиво. Капут! Шнель! Ахтунг! Хайль Гитлер! Сдох! Таненбаум! Люфтваффе! Ваффен СС. На Берлин! Гутен таг! Капито? Си, синьора!

Он захлебывается, пытаясь убедить встревоженную толпу! Похоже, несчастный Берю совершенно ополоумел, поняв, что влип в серьезную переделку. Мой милый помощник просто потерялся в этом водовороте. А оркестр шпарит с новой силой.

Любители пива горланят, выражая свои подозрения.

Я наклоняюсь над мертвым.

Он действительно стопроцентно мертвый, можете мне поверить!

Вам следует знать, что одно из многих моих достоинств — умение втихую обследовать содержимое карманов своих сограждан. А уж покопаться в карманах у мертвого — нет ничего легче. Мои пальцы в стиле клешней американского омара начинают прогуливаться по шмоткам бывшего посредника. Практически сразу я обнаруживаю то, что искал, а именно конверт, толстый и плотный. Таким образом, вы можете убедиться, что ваш Сан-А смотрел в корень. Спасибо за аплодисменты, они заслуженные и ласкают мое израненное сердце.