— Ну и, обоих баронов, убил, считай — благое дело сделал, женщин спас от доли ужасной. Про тех, кого разметал около башни и узнавать не хочу. Думал, все уже, из графства почти уехал и попал в засаду, здесь еще трое холодных и один покалеченный. Иерих еще от моего приказа умрет, еще одно благое дело, которое спишет все мои грехи на этом свете.

Итого, тринадцать на этой стороне Сиреневых гор покойников, если никто у башни не погиб.

Всего двадцать три по списку нелюдей, существ и людей, и никого не жалко.

С такими мыслями я быстро удалялся от этих проклятых мест, надеюсь больше ничего такого не случится с рыцарем Добра, паладином Справедливости.

Глава 31 ЕДУ И СКРЫВАЮСЬ

Отъехал от места сражения рысью пару километров, я повстречал обоз из трех телег, управляемых крестьянами. На телегах лежат остатки непроданного товара, в основном, овощи и поделки из дерева, лавки и табуреты. Кто-то из сельских жителей наладил, видимо, производство мебели и теперь торгует в городе, заодно с дарами полей и огородов.

Сидевшие на передках телег возчики внимательно изучили меня, особенно ведомую на поводу вторую лошадь, переглянулись между собой, и я понял, что времени у меня не так и много, как я себе представлял, комфортной поезди не будет.

Не ожидал я, что вести об избиении патруля на краю графских земель теперь так быстро дойдут до наследников графа, раз он сам — при смерти. Но, это почти неизбежно, через полчаса селяне доберутся до придавленного всадника, освободят его, переловят лошадей и найдут в кустах может, даже, и своих знакомых, уже в прошлом, стражников. Снарядят гонца в замок и через пару-тройку часов из замка вынесется погоня за мной, подробно рассмотренным и детально описанным злодеем.

— Чьи люди будете? — решил я все же узнать, насколько быстро мне надо ждать погоню, понимая, что и придавленного кнехта можно было заколоть, оправдав себя словами, что это из гуманизма и для того, чтобы человек не мучился.

Тогда, может, весть, что именно колдун прорвался сквозь засаду и перебил ее, не настолько оказалась бы достоверна.

— Графа Бельвица мы, ваша милость, — с немалым достоинством ответил мужик с первой телеги, внимательно посматривая на, почему-то заинтересовавшуюся этим вопросом, их милость.

— Пошто спрашиваете, ваша милость? — поинтересовался второй, моложе первого.

— Думал, что вы люди графа Тирпица можете быть, — ответил я, махнул рукой, и поскакал дальше.

Да, и лошадь вторая под седлом, стопроцентная улика, успел подумать я, пока сам не посмеялся над собой, через полчаса улик будет столько, что могут и не поверить, что один человек может такое сотворить с матерыми и опытными в убийстве людьми. Но, как только пострадавший сможет говорить, сразу все станет на свои места.

Чертов колдун силой своей адской, убил всех доблестных стражников, известных своим гуманизмом и набожностью и только одного не приметил, что живой остался.

И погоня очень возможна, а, скорее всего, просто будет обязательно. Скрывшись за поворотом, я достал карту и рассмотрел, что ждет меня по пути. Через примерно двадцать километров на карте обозначен крупный графский город, куда мне теперь нельзя. Если я, конечно, не брошу лошадей, поделю груз и бросив большую его часть, смиренно зайду в город, как простой путник.

Делать именно этого мне не хочется, без одной лошадки — как без рук, а вот, от второй, можно избавить, как и от приметного седла и поскорее продать, да продать пока некому. Для этого надо хотя бы на постоялом дворе остановиться и рассказать хозяину, что думаешь не задорого лошадку пристроить, то есть, дешево.