Клея все сильнее прижимается ко мне, скоро поднимет голову и подставит губы, и, что тогда делать? Девушке тоже нужно сильное мужское плечо, особенно, когда кругом так страшно и безлюдно. Друзья погибли, брат далеко, сожитель еще дальше теперь, кто хоть как-то заботился о ней.

Я не стал дожидаться развязки, отстранился от нее и предложил выходить и учить слова по дороге. Клея недовольно посмотрела на меня, ничего не сказала и начала собирать свое добро. Через десять минут мы шли в сторону перевала, и я диктовал ей первые слова, такие, как Ариал, Черноземье и Астор, как попросить еды и сказать, что иду к брату, который служит в Гвардии.

Такое занятие увлекло девушку, наглядно показало, что встреча с любимым братом уже не за горами, в переносном смысле, конечно. Она то точно за горами и долами еще, но мы движемся в нужном направлении и придем рано или поздно.

Костер я развел зажигалкой, плеснув на поленья немного крепкой спиртной настойки, взятой мной еще из Ивора. Уже тогда я мысленно готовился к перевалам, ну, и раны обеззараживать, если что. Клея еще лежала под одеялами и я не боялся спалиться видом земного изделия, но она все же с удивлением посмотрела на меня, когда затрещал огонь, а она не слышала, чтобы я бил кресалом по кремню.

Девчонка наблюдательная, этого у нее не отнимешь, нездешнего вида рюкзак и такое разведение огня не пройдут мимо ее взгляда, не стоит и надеяться. Или вопросы будут заданы или мешок мой, где лежит и рюкзак, и котелок, который, еще с грехом пополам, можно выдать за изделие, производимое в Черноземье, будет тихонько осмотрен.

И, уже потом заданы вопросы. И про фонарик, баллончик с перцем, топорик. Зажигалка и спички на мне спрятаны, теперь переложу фонарик с баллончиком, останется только топорик, но с прорезиненной ручкой, можно отболтаться, что это кожа дракона. Достал, типа — по случаю. Хе-хе, дракона, самому смешно от такой выдумки.

У перевала снега и льда еще много, даже добраться до низа каменной гряды непросто, но, есть и хорошая новость, неприступная вершина обвалилась частично, под действием ветра или землетрясения — это уже не важно.

Главное, что есть места, где приходилось лезть, рассчитывая только на веревку, теперь там провал и уже нет отрицательных градусов в подъеме.

— Отлично, — обрадовался я и показал девушке, что нам теперь проще забраться, гораздо проще.

Но, все равно привязал бечевку к болту и с третьего раза он зацепился за что-то наверху, выдержал половину моего веса, и я сразу начал забираться по склону.

Ждать нечего, если повезет, успеем еще и до места моей первой стоянки добраться, тогда можно все дрова спалить. Ну, посмотрим, как там наверху со скоростью передвижения, снега и льда еще много, больше, чем осенью.

Забрался я достаточно легко, постоянно держа веревку в натяге, чтобы болт не выскочил из места, где закрепился.

Вскоре я поднялся над склоном и помахал рукой Клее, напряженно ждущей, чем окончится штурм вершины.

Помахал и скинул веревку вниз в первый раз, Клея привязала к ней свои тюки и помогла поднять их повыше, чтобы не волокались по камням. Так, за шесть раз я и поднял все барахло с арбалетами и копьем, посматривая по сторонам и, особенно, назад, сейчас я очень уязвим на краю обрыва, если нападет кто.

Снежный Корт или люди, идущие в Сатум, неважно, лететь мне по почти отвесному склону метров двадцать.

Мы уже весело переговаривались, я не скрывал радости, что самое сложное — позади.

Внизу осталась одна девушка и я скинул веревку, чтобы она обвязалась.