Кинув взгляд на него, я повернулся к будущему пациенту и сразу негромко обратился к нему:

— Ваше излечение без операции стоит две тысячи рублей. Такова моя обычная цена, — подтвердил я, увидев удивление на лице мужчины. Дядя Тенгиз, наверняка, не сказал ему ничего про деньги, собираясь получить в других областях оплату своей помощи и другими способами. Рука руку моет, как то так.

Только я не собираюсь больше дешевить ни разу, ведь мое лечение не имеет конкурентов в принципе. Да и что такое несколько тысяч рублей для успешных людей, особенно в таком благословенном крае, как Грузия. Это вам не бедные районы Нечерноземья, как это часто звучит по телевизору и написано в газетах.

— Вам, как знакомому уважаемого мной человека, я могу сделать скидку, в два раза, — все же предложил я, посмотрев на побледневшее лицо Саши.

— У меня с собой только половина от суммы есть, пятьсот рублей. И мелочь, — ответил пациент.

— Мелочь ни к чему. Завезете потом, да и эту сумму можете отдать после процедуры излечения, когда сами поймете, помогло вам это или нет. Согласны? — я решил не разводить долгие разговоры.

— Согласен. Конечно. Но вы уверены, что я успею к профессору? — клиент серьезно сомневается в успехе.

— Уверен я только в том, что к профессору вам не придется ехать, — твердо говорю я, глядя пристально в глаза собеседнику, — Саша, раздевайте мужчину, грейте в парилке и тщательно протрите спину и поясницу, — командую я и отдаю Владлена Викторовича в руки приятеля.

Все идет, как и в первый раз, только пациент все же торопится на операцию и через десять минут ему помогают лечь на уже отдельно поставленную скамью. Я проверяю, как вытерта его спина и поясница, промокаю еще раз полотенцем, достаю артефакт и приступаю к лечению.

Глава 14 ВЕЧЕР ТОГО ЖЕ ДНЯ

Теперь мне удобнее нагибаться над клиентом, эта скамья немного повыше и не приходится так сильно тянуться к его спине. Я стою почти ровно и думаю, как притащить и где взять нормальный массажный стол.

Я стал немного опытнее уже, ко второму излечению, и включаю артефакт на несколько секунд над каждым участком позвоночника, ведь я не знаю, где находятся грыжи. Где-то около поясницы, насколько я помню результаты своей томографии, но лучше не рисковать и пройтись по всему позвоночнику, до самой головы. Ведь там тоже могут попасться грыжи или оказаться заблокированы мышцы.

Клиент молчит, в отличии от дяди Сашки он не такой импульсивный, зрителей тоже нет, Саша всех быстро выставил из помещения после моей просьбы. Он и скамью поудобнее нашел и запряг народ сюда ее принести.

Мне вчера оказалось не до этого, дядя не попросил всех разогнать, что странно. Хотя, чего странного, ему и просто лечь было почти невозможно, даже после разогрева в бане, не до остального оказалось внимание обращать.

Ладно, Саша — человек заинтересованный в успехе, пациент не видит, как проходит лечение, мне можно не так сильно изображать свое напряжение и тяжесть процесса исцеления. А при толпе зрителей всегда найдутся проницательные парни, которые могут раскусить мой спектакль и потом пойдут слухи, что я дурака валяю и совсем не тот Кашпировский, про которого все говорят.

По настенным часам проходит пятнадцать минут, когда я прекращаю процесс лечения и снова устало присаживаюсь на, подставленный заранее, стул, тоже готовую заготовку.

— Как себя чувствуете? Владлен Викторович? — интересуется первым делом Саша, накрывая пациента простыней, чтобы человеку было комфортно лежать. Этот вопрос мы тоже обговорили, раз уж он при мне тусит, пусть немного помогает, не только языком работает.