Так что приехать с больным ребенком домой она не могла, не было у нее дома.

Свекровь продолжала скандалить, пыталась перетянуть на свою сторону соседей, уговаривала их подписать заявление в полицию, но никто не поддался. Скорей всего, никому не хотелось связываться, но многие, встречаясь в лифте, смотрели на Юлю косо.

И вот когда она дошла, что называется, до ручки, когда всерьез обдумывала, что лучше – включить на кухне газ или броситься с ребенком с девятого этажа, позвонили из собеса и предложили бесплатную путевку в Болгарию, на специальный курорт для больных детей. Юля сначала не поверила своим ушам, потом собралась за три дня, и они с Ежиком улетели.

На море оба ожили. Море спасло их от непоправимого шага. Первые три дня Ежик плескался в мелкой водичке или копался во влажном песке, а Юля сидела рядом и млела от счастья. Солнце, ослепительные блики на воде, запах моря – все это на глазах прибавляло ей физических сил, а главное – лечило измученную душу. Сын загорел, окреп, плавал с кругом, а за неделю до отъезда судьба послала им встречу с Надеждой Павловной.

Надежда Павловна приехала на курорт с внуком. Мальчик шести лет хорошо ходил, пробовал бегать, прекрасно плавал и подтягивался на руках. Еще читал и пользовался компьютером, последнее бабушка не слишком поощряла, говоря, что главное – это физические нагрузки.

– У нас было еще хуже, уж ты поверь, – сказала она, сочувственно глядя на Ежика.

И Юля неожиданно для себя самой рассказала этой незнакомой женщине всю свою жизнь.

Надежда Павловна внимательно слушала – что еще на пляже делать? А после дала Юле массу дельных советов – как получить направление в Детский центр реабилитации, как добиться дополнительного пособия, и самое главное – как приструнить свекровь. Она посоветовала как можно скорее развестись, тогда у Юлии, как у одинокой матери с ребенком-инвалидом, будут неоспоримые права, и выгнать ее просто так из квартиры свекровь не сможет. Еще она дала телефон толкового адвоката, который по приезде помог Юлии составить ходатайство в Комитет по защите детства, в Горздрав и еще куда-то. Но это случилось после того, как Юлия разобралась с дверью.

Вернувшись из Болгарии, они с Ежиком, что называется, поцеловали замок – свекровь поменяла, пока их не было. И ключей не оставила. А по телефону проорала, чтобы Юля убиралась куда угодно – квартира ее, она никого в нее не пустит.

Соседи держались индифферентно, хотя все были, конечно, в курсе – накануне мастер сильно шумел, вставляя новый замок. Призвать свекровь к порядку решилась только Валентина с нижнего этажа, и то потому, что отсыпалась после ночной гулянки и шум ей мешал. Свекровь ответила ей, как всегда, не выбирая выражений, так что Валька была на нее сильно зла.

– Вызывай МЧС, – сказала она Юле, – я подтвержу, что ты тут живешь. И денег одолжу.

Парни из МЧС внимательно изучили ее прописку, потом раскурочили новую дверь и выломали замок, так что пришлось на ночь заклинить дверь стулом. Свекровь орала про порчу имущества и про суд, но когда через некоторое время к Юлии явился юркий человек с бегающими глазками и представился адвокатом, она тут же предъявила ему кучу документов – как раз успела получить. Человек опытным взглядом оценил документы – из Комитета по защите детства, из Горздрава, из собеса и районной поликлиники – и резко поскучнел, сообразив, что выжить Юлию из квартиры никак не удастся.

Ежик после поездки на море встал на ноги. И постоял – сначала минуту, потом две, потом больше… Юля плакала, глядя на него, и поклялась себе возить сына на море минимум два раза в год.