— Узнала?

— А что случилось-то?

— Так расселяют здание, — пояснил я. — Всех уже разогнали, один мой офис остался, и то лишь потому, что меня в городе не было, а государство у нас, кто-то бы что ни говорил, правовое. Тань, мне неохота с Садовой-каретной съезжать. Мне там нравится. Все рядом и ресторанов много.

— А что ты хотел? — удивилась моя одноклассница. — Недвига в центре Москвы, историческое здание, деньги за его выкуп по-любому были заплачены огромные, как в «белую», так и нет, теперь их отбивать нужно. Кто ждать станет себе в убыток?

— Да оно ясно, — поморщился я. — Но хотелось бы понять — может, есть какие-то варианты? Если человек собирается там по примеру дореволюционных дворян забабахать городскую усадьбу и обитать в ней с семьей, детьми, кухаркой, горничными и кучером — вопросов нет. Но если есть перспективы коммерческого использования, так, может, мы с ним как-то договоримся? Даже с условием, что арендная плата будет выше, чем раньше. А она и без того немаленькая, уж поверь.

— На Садовом низкой не бывает, — на автомате ответила Танька. — Ладно, для друга детства чего не сделаешь, потому дай мне денек, а там будет тебе расклад. Кстати! Завтра мне надо на одно важное мероприятие наведаться, из числа тех, которые не пропускают, а одной тащиться туда скучно и грустно. Нет желания составить компанию одинокой красивой женщине? Заодно расскажу о перспективах дальнейшего твоего бытия в пределах Садового Кольца. Со всеми подробностями!

— Тань, ты же знаешь мое отношение к вашей ярмарке тщеславия, — мигом пошел в отказ я. — Мне предыдущих мероприятий за глаза хватило. Как вспомню тамошнюю публику — так вздрогну. Со стула вставать страшно — вдруг кто со спины уже подкрался и момент выжидает?

— Слушай, это не меня выселяют, а тебя, — чуть похолодел голос моей собеседницы. — Я вообще могу ничего ни у кого не расспрашивать и ничего для тебя не делать. Не хочешь — не надо.

— Хорошо, подумаю, — пообещал я, поняв, что она уперлась. — Давай ближе к делу созвонимся.

На том мы с ней и распрощались. Ясен пень, все она уже знает, но из принципа не желает объяснять, что к чему. Силен в Таньке соревновательный момент, ей важно, чтобы все случилось так, как хочет она, а не кто-то другой. Хотя, может, это вовсе и не он, а обычная дурь. Она всегда такой была, если что не по ее, то все, гори мир с человечеством в аду.

В любом случае по поводу офиса можно все хлопоты отложить до послезавтра. Выселить нас не выселят, а там Татьяна изложит, что к чему. Как ей самой было сказано — в деталях.

А мероприятие… Если совсем клин наступит — схожу. Нет — вечером получу несколько звонков от школьной подруги, уровень злости которой на меня будет расти в соответствии с количеством принятого спиртного, после она заявится ко мне в ночи с тем, чтобы рассказать, какая я скотина, тварь и так далее. Ну а дальше дело техники.

Так что можно выкидывать эту тему из головы и заниматься другими делами. Например, созвониться с господином Ровниным, от которого мне в конкретный данный момент пользы будет, пожалуй, побольше, чем от какого-то другого моего знакомца. Главное, чтобы он находился в Москве и захотел со мной пообщаться.

— Ба-а-а, Максим! — начальник отдела ответил мне довольно быстро, после третьего гудка. — Рад слышать. А то ведь запропал совсем. И наша общая знакомая тоже на связь давненько не выходит. Я, знаешь ли, волнуюсь. Опять же начальство ее обеспокоено — сотрудница пропала, причем неизвестно — собственной волей или помогли? Если копать начнут, то быстро до тебя доберутся. Пока ситуацию контролирую, но если…

— Она позвонит, — верно распознал я не особо и скрытый вопрос.