|
Но ни один из них не попытался от него укрыться. Несомненно, они надеялись, что вода очистит их, как она очищала землю от следов крови, оставленных убийцей.
– Ты мне так и не сказал, почему тот человек во что бы то ни стало хотел тебя убить?
– Это не простая история. Я всерьез опасаюсь, что мой рассказ развеет остатки ваших иллюзий о человеке.
– А ты все‑таки расскажи. Мне кажется, у меня обширный опыт в том, что касается человеческой низости.
Макиавелли вдруг почувствовал жгучее желание облегчить душу. Так близко столкнувшись со смертью, он осознал, что ему придется идти на риск. Если он будет бездействовать, убийца его найдет и на этот раз уже не промахнется. Только одно мешало ему полностью довериться монаху.
– В тот вечер, когда был убит ростовщик Корсоли, я видел, как вы говорили с ним на площади Синьории. О чем вы говорили?
Лицо Савонаролы смертельно побледнело. Монах, казалось, был искренне озадачен вопросом юноши.
– Ты, должно быть, ошибся, сын мой. Валори проводил меня в Сан‑Марко сразу после окончания Совета.
Теперь настала очередь Макиавелли прийти в замешательство:
– Корсоли разговаривал с монахом. Я не мог разглядеть его лица, но он был одет в такую же сутану, как ваша. Я и подумал, что это вы.
– И из этого ты, конечно, заключил, что это я велел его убить… Не слишком ли ты поторопился? Я всю ночь провел в молитвах. Тебе это подтвердят более сорока свидетелей.
– Но если это были не вы, то кто же?
– Не знаю. Во всяком случае, не монах из Сан‑Марко… Никто не покидал ночное бдение. Кто‑то хотел, чтобы его приняли за меня.
– Но с какой целью?
– Чтобы меня подозревали в убийстве Корсоли конечно! Как видно, их план удался, потому что есть по меньшей мере один свидетель, который может поклясться, что видел, как мы спорили всего за несколько минут до убийства.
Он говорил уверенно, и Макиавелли знал, что он не лжет. Мгновенно он принял решение:
– Вы действительно хотите знать, почему карлик охотится за мной?
Доминиканец утвердительно кивнул.
– Хорошо, следуйте за мной, но без ваших стражей. Я совсем не хочу, чтобы весь город знал, куда мы направляемся.
Савонарола подошел к монахам, которые наблюдали за улицей, и тихо сказал им несколько слов. Когда он знаком велел им удалиться, четверо служителей Господа скрепя сердце повиновались.
– Мы от них избавились.
– Прекрасно.
Ни слова не говоря, Макиавелли пошел вперед, показывая дорогу Савонароле. Через десять минут они пришли к дому Марсилио Фичино. Доминиканец узнал место и, казалось, не слишком удивился.
Им открыла Аннализа. Она на мгновение замерла, но быстро пришла в себя и повела их в библиотеку, где философ был погружен в чтение трудов Сенеки.
Удивившись не меньше племянницы, старик принял монаха так, как будто его присутствие здесь было совершенно естественным.
– Ваш приход – честь для нас, отец мой.
– Напротив, это я польщен встречей с таким ученым человеком.
– Полагаю, что вы здесь для того, чтобы побольше узнать обо всех этих убийствах. Что ты уже ему рассказал, Никколо?
– Ничего. Я предпочел предоставить вам свести воедино все нити.
Фичино указал Савонароле на кресло. Аннализа и Макиавелли уселись чуть позади.
– Для нас очень важно знать, на чьей вы стороне. Как мы поняли, вы что‑то разыскиваете. Может, вы нам скажете, о чем идет речь?
Савонарола не ожидал столь прямого вопроса. На его лице читалось явное замешательство. Все взвесив, он предпочел быть искренним:
– Около двух месяцев назад один из людей Малатесты случайно услышал разговор Сен‑Мало. Кардинал говорил, что мое враждебное отношение к Франции и Римской церкви сильно мешает его государю. |