Изменить размер шрифта - +

Топор палача оказался слишком близко от его шеи. Чем скорее с этой историей будет покончено, тем лучше.

Между тем он не питал особых надежд, что ему удастся найти убийц. Если не случится чуда, Малатесте никогда их не поймать.

И тогда он сделал то единственное, что еще было в его власти: он повернулся к изображению Христа на престоле, висящему над хорами, закрыл глаза и стал молиться.

 

– Да дайте же мне пройти!

Несмотря на свой маленький рост, донна Стефания с силой оттолкнула солдата, который загораживал ей дорогу. Сводня была скромно одета, и на этот раз на ней не было украшений. Страж понял, что долго удерживать ее не сможет, и пропустил донну Стефанию в церковь Санта‑Кроче.

Как только она переступила порог, к ней бросился Малатеста:

– Сейчас сюда входить нельзя. Приходите молиться позже.

– Вы что, не знаете, кто я? – спросила сводня. – Уйдите с дороги!

Удивленный тем, что кто‑то осмелился ему перечить, Малатеста не знал, как поступить. Ему на помощь с лукавой улыбкой пришел Содерини:

– Да будет вам, донна Стефания, хватит дразнить этого несчастного. Он с большей охотой проводит время в фехтовальных залах, чем в заведениях вроде вашего. Что вас сюда привело?

– Ходят слухи, будто вы нашли труп девушки.

Улыбка сползла с лица гонфалоньера.

– Какое отношение эта новость имеет к вам?

– Мне кажется, я знаю, о ком идет речь. Вчера пропала одна из моих девушек. Я послала ее за покупками, и она не вернулась.

– Скорее всего, она пошла проведать кого‑нибудь из родни. Возможно, любовника?

Маленькая женщина уверенно покачала головой.

– Нет, не думаю, что она сбежала. Да и куда она могла пойти? У меня нет ни одной девушки, которая была бы из этих мест. А шашни в моем заведении запрещены.

– Вероятнее всего, вы напрасно беспокоитесь.

– Позволю себе настаивать, Эччеленца. Я хотела бы убедиться в этом сама.

– Я могу показать вам труп, но он слишком изуродован. Даже если это она, вы не сможете ее опознать.

– Все же я бы хотела ее увидеть. Я отсюда не уйду, пока не буду полностью уверена.

Сводня не намерена была уступать. Содерини пожал плечами и направился к капелле Барончелли.

– В таком случае следуйте за мной.

Он остановился перед алтарем. Девушка все еще лежала на земле, но теперь ее тело было прикрыто белым полотном. Сводня наклонилась и дрожащей рукой приподняла саван. Не веря своим глазам, она смотрела на изувеченное тело и не могла вымолвить ни слова.

– Так это она? – произнес наконец Содерини. Донна Стефания пришла в себя. Охваченная отвращением, она быстро отошла.

– Я… я не уверена. Телосложение и цвет волос похожи, но от лица ничего не осталось.

– А не было у нее на теле какой‑нибудь особой приметы?

Донна Стефания немного подумала, потом неуверенно кивнула.

– Две недели назад она обожгла маслом тыльную сторону ладони. Правой. Если это она, то след от ожога должен быть еще виден.

Корбинелли присел на корточки рядом с покойной. Он поднял ее руку достаточно высоко, чтобы гонфалоньер и сводня увидели розовое пятно с того места, где стояли.

Эта жестокая уверенность окончательно стерла маску суровости с лица донны Стефании. Из глаз хлынули слезы, оставляя на густо напудренных щеках светлые дорожки. Она опустилась на колени рядом с трупом. В своей жизни она не часто посещала церкви, поэтому вместо молитвы прошептала несколько простых слов. Смущенные Содерини и Корбинелли оставили ее одну.

Несколько минут спустя донна Стефания закрыла саваном лицо умершей. Когда она подошла к Содерини, который ждал ее в нефе, черты ее лица снова стали жесткими и холодными.

Быстрый переход