«Ах, Харриет, — подумала я, — где же ты сейчас?»

Было странно думать о Лукасе как о женатом мужчине. Его невеста была очень милой девушкой, и они любили друг друга, к радости моих родителей, которые, хотя и желали Лукасу солидного брака, все же не были бы полностью счастливы, если бы эта парочка женилась не по любви.

Теперь Лукас уже не был моим младшим братцем. Я не могла командовать им. Я была всего лишь сестрой из провинции, и он мог относиться ко мне покровительственно, как когда-то я к нему.

Подобный поворот дел меня не устраивал, и я поняла, что моя мать была права. Я сама отрезала себя от мира, интересуясь только домашними делами, в то время как вокруг происходили огромные перемены.

После церемонии бракосочетания состоялся банкет, а затем бал. Я плохо знала новые танцы, но, обладая прирожденным чувством ритма, сумела все-таки не ударить в грязь лицом. Мои родители с гордостью представляли меня людям, которых считали подходящими для этого, и таким образом я познакомилась с несколькими молодыми людьми, которых при желании можно было бы назвать женихами. Многие из них в свое время были знакомы с Эдвином, и то, что я его молодая вдова, вызывало интерес ко мне. Но все они проигрывали в сравнении с моим любимым Эдвином. Их широкие штаны, украшенные кружевами, ниспадающие шейные платки, огромные парики, парчовые и шелковые камзолы, сплошь расшитые лентами (ленты вокруг пояса и на коротких рукавах, ленты даже на париках!), делали их изысканными щеголями. Трудно было воспринимать эти нежные благоухающие духами создания как мужчин. Насколько они отличались от моего отца и лорда Эверсли, которым их военные мундиры придавали такое достоинство! Я не ощущала ничего, кроме желания убежать от этих надушенных типов с их назойливым остроумием, поверхностными суждениями и постоянными намеками.

Я была вдовой, а не какой-то неопытной девчонкой, и от меня ожидали, что я буду понимать их намеки и отвечать на них.

Я даже обрадовалась, когда меня пригласил на танец Карлтон Эверсли.

— Нельзя назвать меня хорошим танцором, — предупредил он. — Но зато я могу спасти вас от бедняги Джемми Тримбла. Он глупый парень, и видно, как он утомил вас.

Я подняла брови, а он продолжил:

— Предупреждаю, вам может показаться, что ситуация изменилась к худшему.

— Хорошо, что вы подали мне эту мысль.

— Не всегда во благо следовать собственным наклонностям. Увидев вас, я подумал, как очаровательно вы выглядите в этих модных одеждах. Вам следует чаще украшать собой светское общество. Вы вносите в него свежую струю, кажетесь явившейся сюда из иных сфер.

— Наверное, деревенской мышкой?

— Мышки могут быть очень милыми, особенно если они деревенские.

— А кто же все эти изысканные существа? Вероятно, кошки, которые пришли ловить мышек?

— Вот именно. Они вышли на охоту. Видите ли, им совсем недавно разрешили свободно гулять. Теперь они получили возможность открыто развлекаться. Их испорченность стала просто забавной. Она всего лишь вызывает смех их друзей, а не осуждение на вечные муки, как в недавнем прошлом.

— Вы весьма легкомысленны.

— Это мой вечный недостаток. Но я хочу сказать совершенно серьезно, что очень рад встретить вас здесь. Наконец-то вы решились доверить своего драгоценного Эдвина нянюшкам. Ручаюсь, что вы даже сейчас размышляете, все ли с ним в порядке. Сознайтесь!

— Я действительно думаю о нем.

— Старушка Салли Нуленс присматривала за его отцом и за его тетушкой. Она подобна ангелу-хранителю с пылающим мечом. Пару раз я получал от нее тумаки во время моих попыток сделать из Эдвина мужчину. Она боялась, что несколько жесткое отношение убьет ее любимчика. Любопытно, не повторяется ли история?

— Что вы имеете в виду?

— Мы не должны вырастить Эдвина феминизированным юным джентльменом, боящимся выйти во двор, чтобы не простудиться.