— Что мне делать, папа? — прошептала она. — Я не хочу его терять, но он сказал, что уже слишком поздно.

Прижав ее к себе, отец сказал:

— Хочешь, я поговорю с ним? Уверен, мы сможем это как-нибудь решить.

— Нет, то есть да, я хочу, но у тебя не получится, потому что он всегда повторяет, что я и так слишком сильно от тебя завишу. Но я должна попытаться вернуть его домой, чтобы мы могли поговорить лицом к лицу. Уверена, это многое изменит, если только он не вернулся к ней... — Ее снова захлестнуло волной страдания. — Он не может к ней вернуться, папа, — всхлипнула она. — Просто не может...

— Ш-ш-ш, — принялся утешать он, целуя Розалинд в макушку. — Хочешь, я поговорю с ним? Уверен, мы...

— Нет, я же только что сказала, он считает, что я и без того слишком зависима от тебя. Я должна попытаться решить это сама, но что мне делать, если он в самом деле вернулся к ней? Я не вынесу этого. Я знаю, что не вынесу.

— Он говорил прямо, что сделал это? Ты точно знаешь, что он там?

— Он не ответил, когда я спросила, но отрицать тоже не стал.

Розалинд закрыла глаза, потому что перед ними возник ненавистный образ красивой, кокетливой блондинки не старше двадцати пяти лет, за плечами у которой не было ни потери близкого человека, ни трудных детей, ни вообще какого-нибудь жизненного багажа, способного омрачить ее привлекательность.

— На прошлой неделе он летал в Кейптаун, — сказала она, давясь слезами. — Очевидно, решил остаться там. О боже, папа, мне так плохо! Я не должна ему этого прощать, знаю, не должна. Надо сказать ему, что я никогда не приму его обратно, ни за что, но я не могу этого вынести...

— Ш-ш-ш, — прошептал он опять, когда она стала задыхаться от рыданий.

— Как думаешь, мне стоит туда слетать? Я должна это сделать, правда? Но что, если он откажется со мной встречаться? Мне будет так ужасно одной, в незнакомом месте, где даже не с кем поговорить. — Она обратила к Дэвиду блестящие от слез и надежды глаза. — Ты мог бы поехать со мной, — осторожно предложила она. — Джерри не обязательно знать, что ты там будешь... Мы снимем номер в отеле, и ты подождешь там, пока я... — Ее запал уже начал иссякать. — Ты не сможешь вырваться, да? Она тебе не позволит. В любом случае Джерри как-то узнает, что ты там, и тогда... Нет, забудь, это дурацкая идея. Я просто ума не приложу, что еще можно сделать.

Розалинд уронила голову на плечо отцу, и тот, поглаживая ее по волосам, сказал:

— Хочешь, я с ним побеседую? Я мог бы...

— Пап, пожалуйста, перестань это повторять. Я уже объяснила, почему это не сработает. Я должна разобраться сама.

Потом они сидели тихо, слушая, как дождь стучит по стеклам и как плейстейшен Лоуренса пищит и грохочет в соседней комнате. При мысли о том, как он сидит там в одиночестве, запертый в своем собственном мирке, без родительской ласки, непонятый и покинутый отцом, у Розалинд опять навернулись на глаза слезы.

— Как он мог так поступить с Лоуренсом? — всхлипнула она. — Знаю, с ним трудно, он не такой сын, как хотелось бы Джерри, но он все равно человек...

— Джерри очень любит Лоуренса, — заверил ее Дэвид, — но, как ты прекрасно знаешь, показать это не всегда просто.

— Будь с нами мама, она бы что-то придумала. О боже, папа, что происходит с моей жизнью? Сначала мамы не стало, потом Джерри ушел, и тебя я тоже теряю...

— Ты меня не теряешь, — твердо сказал Дэвид.

— Клянешься? Ты не позволишь ей встать между нами? Ты нужен Лоуренсу...

— Тихо, тихо. Я всегда буду рядом. Этого ничто не изменит.