— Пожалуйста, скажи что-нибудь, — взмолился Джерри.

Розалинд набрала в легкие воздуха, но слова не шли на ум.

Она приложила к голове руку, и, когда ее дыхание начало сбиваться, Джерри подошел и обнял ее.

— Не надо, — сказала она, отворачиваясь. — Я не... Я думаю, тебе лучше уйти.

У него сделался удивленный и обиженный вид.

— Но нам так много надо обсудить...

— Мне нечего тебе сказать, поэтому, пожалуйста, уходи.

Он с волнением провел ладонью по лицу.

— Но могу я хотя бы взять какие-то...

— Нет. Не сегодня.

— Но...

— Ты выбрал новую жизнь, — напомнила Розалинд, — а все здесь — это часть старой.

Видимо, Джерри не был готов с этим спорить.

— Мне тревожно будет думать, что ты сидишь одна, — сказал он.

— Тогда вообще обо мне не думай.

Его лицо сделалось таким же белым, как стена за ним.

— Позвонить твоему отцу? — предложил он.

— Зачем? Что это изменит?

— Я просто подумал...

— Джерри, я теперь не твоя забота. Прошу тебя, просто уйди.

— Как я могу о тебе не заботиться? Ты все еще моя жена, и, хотя тебе, возможно, не хочется этого слышать, я люблю тебя.

Она вздрогнула и отвернула лицо.

— А как насчет Ди? — сказал он. — Может, я ей позво...

— Как мне сказать, чтобы ты понял? — закричала Розалинд. — Я хочу, чтобы ты ушел, поэтому, пожалуйста, перестань искать, кому сбагрить меня, чтобы самому умыть руки.

— Розалинд, это нечестно...

— Только не говори мне о честности, — почти выплюнула она. — Все это нечестно.

— Прости. Я неудачно выразился. Я просто не хочу, чтобы ты думала, будто мне безразлично, потому что я...

Она зажала уши ладонями.

— Розалинд, нам надо поговорить...

— Нет больше никаких «нас», Джерри. А теперь, пожалуйста, не заставляй меня повторять.

— Ладно, если я уйду, что ты будешь делать?

— Не вижу, какое это имеет к тебе отношение.

— Позвонишь отцу?

— Хорошо, если тебе хочется это услышать, я ему позвоню.

— Я пытаюсь узнать, чего хочется тебе.

— Хорошо, я скажу. Мне хочется, Джерри, чтобы ничего этого не происходило. Мне хочется, чтобы не существовало ни этого ребенка, ни его матери. Чтобы ты снова стал мужем, которого я любила и уважала, мужчиной, которому я верила и которым гордилась. Я хочу, чтобы этот дом был нашим, как раньше. Чтобы мой отец был женат на моей матери. Чтобы Лоуренс был таким же мальчиком, как другие... Я много чего хочу, Джерри, но ты мне не поможешь, потому что мое разбитое сердце невозможно поменять на новое, так же как невозможно вернуть мою мать или изменить нашего сына. Все, что ты теперь можешь сделать, Джерри, — это налаживать свою новую жизнь, потому что ты ее выбрал. Имей хотя бы смелость отвечать за собственные решения и перестань вертеться здесь, как будто можешь все исправить, потому что ты не можешь. — Желая избавить себя от мучительной необходимости смотреть, как он уходит, она выскочила из кухни и закрыла за собой дверь.

Прошло много времени — час, а то и больше, — прежде чем Розалинд осознала, что сидит на полу в гостиной не одна. Рядом, положив голову ей на колени, лежала Люси, а чуть в стороне, но не слишком далеко, как маленький ангел-хранитель, сидел и молча смотрел в пустоту Лоуренс.

Лиза вздрогнула и проснулась. Сердце громко стучало, кожу заливал пот. Она точно не знала, что ее встревожило. Возможно, шум снаружи или дурной сон. Она бросила взгляд на часы: двадцать минут третьего, а Дэвид до сих пор не лег спать.