Когда он наконец приехал домой этим вечером, у него был такой изможденный вид, что она просто налила ему выпить и тихо сидела рядом, понимая, что он еще не в состоянии говорить, и даже будучи готова уйти, если он попросит. Однако ее присутствие если и не радовало Дэвида, то, по крайней мере, не отягощало его так, как это иногда бывало. В какой-то момент он даже взял ее за руку.

Лиза молчала о том, как волновалась, пока его не было. Дэвиду не станет легче, если он об этом услышит, а ей незачем заново все переживать. Не спрашивала она и о том, что происходило у Розалинд. Дэвид сказал, что поедет к дочери прямо с поезда, но она не ожидала, что он пробудет там так долго и вернется таким обессиленным. Лиза по-прежнему не знала, что сказал ему Джерри, когда они встречались, хотя было ясно, что к Розалинд он не вернется. Лишняя нагрузка, которая ложилась теперь на Дэвида, уже сказывалась и серьезно беспокоила Лизу. Более неудачного момента даже нарочно придумать было нельзя. И, поскольку Дэвид вряд ли рассказал Розалинд о тестах, которые проходил, она не начнет понимать, насколько усложняет ему жизнь.

«Сказать ей или не сказать?» — спрашивала себя Лиза. Сделать это означает вмешаться не в свое дело. С другой стороны, кто, как не жена, имеет полное право на такой шаг? Весьма вероятно, что Розалинд еще больше ополчится против нее и даже найдет способ повесить на нее всю вину, а от этого никому легче не станет. Дэвид тоже не обрадуется, если узнает, что она разговаривала с его дочерью у него за спиной. Поэтому Лиза подумала, что лучше дождаться результатов, а потом позволить Дэвиду решить, как быть дальше. Оставалось только молиться, чтобы ожидание не затянулось на три месяца, потому что иначе страшно было представить, до какого состояния он дойдет к тому времени.

Когда Дэвид и к трем не вернулся в постель, Лиза решила спуститься вниз, надеясь, что не разозлит его навязчивой заботой. Ей необходимо было убедиться, что с ним все в порядке и он по-прежнему дома, а не бродит где-нибудь в потемках.

Когда она спустилась на первый этаж, кругом было тихо и только серебристая лунная дорожка указывала ей путь. На кухне и в гостиной никого не было, но под дверью кабинета Дэвида виднелась узкая полоска света. Лиза замерла в нерешительности, гадая, как он воспримет ее вторжение. Как же им жить дальше, если она все время боится его расстроить, а он делает все возможное, чтобы отдалиться от нее?

Лиза как можно тише подкралась к двери и приложила к ней ухо. Услышав, что происходит внутри, она уже не боялась рассердить Дэвида, а просто вошла в комнату и заключила его в объятия.

Не возражая и не пытаясь оттолкнуть ее, Дэвид уткнулся лицом ей в живот и продолжил рыдать, как будто у него разрывалось сердце.

— Ш-ш-ш, — утешала Лиза, крепко обнимая мужа, хотя у самой по щекам тоже текли слезы. — Все будет хорошо, обещаю. Мы что-нибудь придумаем...

— Но что? Это необрат... необр... Ради бога, послушай, как я говорю!

— Ты сейчас расстроен, — озвучила она и без того очевидный факт. — И поэтому не можешь вспомнить слово.

Дэвид мотал головой.

— Прочти это. — Он повернулся к компьютеру. — Ты увидишь...

— Ничего я не увижу, и ты не должен так себя мучить. Мы по-прежнему не знаем...

— Мы знаем! — воскликнул он. — Я знаю. — Он схватил ее за руки. — Ты должна устраивать собственную жизнь, Лиза. Ты не можешь...

— Прекрати! Я не хочу этого слышать. Что бы с тобой ни случилось, ты по-прежнему мужчина, которого я люблю, мужчина, которого я...

— Но это не так! — зло выкрикнул он. — Он ушел и никогда не вернется. Я теперь человек с отмирающим мозгом, и никто здравомыслящий не...

— Дэвид, я не позволю тебе этого сделать.

Притянув к себе Лизу так, чтобы смотреть ей в глаза, Дэвид сказал:

— Посмотри на себя.