Лиза взяла ее и передала Дэвиду. Она держала его за одну руку, пока он вытирал слезы другой. Он был раздавлен горем, и это так явно читалось на его лице, что больно было смотреть. Теперь, когда Дэвид лишился надежды, в нем как будто погасили свет, и Лиза не знала, зажжется ли он когда-нибудь снова. Хотелось сказать или сделать что-нибудь, но от сознания, что жизнь обходится с Дэвидом так отвратительно и жестоко, слова застревали у нее в горле.

Наконец Дэвид нашел в себе силы посмотреть на Изабелл.

— Простите, — сказал он, — обычно я...

— Прошу, не извиняйтесь, — мягко прервала его она. — Я понимаю, каким это должно быть для вас потрясением.

— Я пытался... Мне казалось, что я подготовил себя.

В ее взгляде сквозило сочувствие.

— Это... Я так понимаю, это синдром Альцгеймера, — сказал он.

Изабелл покачала головой.

— Нет, у вас то, что называют мультиинфарктной деменцией, — сказала она, — являющейся одной из форм сосудистой деменции. Это означает, что вы переживаете множество крошечных ударов, о которых, вероятно, даже не подозреваете. Но они нарушают кровообращение в вашем мозге, что, в свою очередь, негативно воздействует на память.

Помолчав, чтобы усвоить сказанное, Дэвид спросил:

— Можно ли... — Он прочистил горло. — Можно ли что-нибудь сделать?

Глядя Дэвиду в глаза, Изабелла откровенно и безрадостно ответила:

— Боюсь, повреждения, которые уже произошли, необратимы. Но, как правило, у людей с МИД — мультиинфарктной деменцией — наблюдается гораздо более адекватная оценка собственного состояния, чем у страдающих другими видами слабоумия, такими как болезнь Альцгеймера. Это означает, что разрушения в мозге будут заметнее сразу после удара, но потом вы, вполне вероятно, на какое-то время стабилизируетесь и даже почувствуете улучшение, пока это не произойдет снова.

— Можно ли что-нибудь сделать, чтобы предотвратить удары? — спросил Дэвид. Он был явно раздавлен и с каждой секундой чувствовал себя все хуже.

— Снизить риск определенно в наших силах. Нужно внимательно следить за вашим кровяным давлением и уровнем холестерина и вооружить вас информацией о симптомах, которые ведут к удару. Кроме того, я пропишу вам аспирин, чтобы понизить свертываемость крови, и донепезил, который, возможно, вам лучше известен как ариспет.

— Я думала, ариспет от болезни Альцгеймера, — сказала Лиза, слыша свой голос как будто из глубины тоннеля.

— Да, но на людей, страдающих другими видами слабоумия, он тоже оказывает позитивное воздействие.

Дэвид снова прочистил горло.

— И о каком... О каком сроке мы говорим?

Понимая, о чем он спрашивает, Лиза вся сжалась в ожидании ответа.

— Точную оценку дать трудно, — сказала Изабелл, — потому что каждый случай индивидуален. Но ранняя деменция, как вам, вероятно, известно, может проявляться в более агрессивных формах...

— Сколько? — повторил свой вопрос Дэвид.

Без дальнейших отступлений доктор Мэннинг сказала:

— Возможно, не больше пяти лет, хотя я знала людей, которые прожили двадцать и дольше. Разумеется, при условии, что предпринимаются все возможные меры для минимизации риска дальнейших ударов.

Дэвид судорожно вздохнул:

— И в каком состоянии я буду находиться эти пять или двадцать лет? — спросил он.

— Опять же, каждый случай индивидуален, но, как вы знаете, это прогрессирующее состояние, и со временем, боюсь, оно может только ухудшаться.

Дэвид повесил голову, но, когда Лиза положила руку ему на плечо, снова поднял ее.

— Теперь знаем, — сказал он тоном, который давал понять, что он больше ничего не хочет слушать. — Спасибо вам за беспокойство, доктор. Пожалуй, мы не будем больше отнимать у вас время.