Он читает вслух? Или просто говорит таким тоном? Потом до сознания дошла фраза «дополнительные выборы». Майлз понимал, что должен держаться лучше, но ему было трудно справиться с собой, когда перед глазами рассыпался калейдоскоп событий, которыми аукнется ужасный диагноз Дэвида.

Осознав, что шеф замолчал, Майлз поднял глаза и поймал на себе взгляд Дэвида, полный привычного насмешливого любопытства. Это было таким знакомым и обнадеживающим, что Майлз чуть не вздохнул с облегчением. Все это не по-настоящему. Это тщательно подготовленный розыгрыш, правда, совсем не смешной...

— Как ты к этому отнесешься? — спросил Дэвид.

— Простите... Я прослушал, что вы сказали. Что-то... — Майлз прочистил горло. — Что-то по поводу дополнительных выборов?

— Я спросил, не хочешь ли ты выдвинуть свою кандидатуру, — повторил Дэвид.

Майлз оцепенел, ему показалось, что мир накренился и пошел ко дну.

— Разумеется, я тебя всецело поддержу, — продолжал Дэвид, — и от шишек нашей партии тоже, думаю, не последует особых возражений.

Чувствуя глубоко в себе какое-то отдаленное шевеление, Майлз проговорил:

— Но еще не время, чтобы... То есть да, возможно, в какой-то момент в будущем...

— Всем нам приходится менять планы, когда обстоятельства вносят свои коррективы, — напомнил ему Дэвид, — и мне кажется, что из тебя получится отличный депутат. Честно говоря, я не удивлюсь, если наши ряды начнут резко пополняться, зная твой профессионализм и... м-м-м... да... — Он опять заглянул в блокнот. — У нас есть парочка очень хороших... Я не... Это...

Дэвид перевел взгляд в сторону двери, как будто ждал, что она откроется.

— С вами все в порядке? — спросил Майлз, чувствуя, как у него холодеет сердце. Неужели сейчас происходит один из тех мини-ударов, о которых говорил Дэвид? Если так, что ему делать?

Дэвид рассеянно кивнул. Потом, как будто заметив у себя в руках блокнот, снова посмотрел в него. Но что бы там ни было записано, Дэвиду, как видно, это больше не помогало.

Майлз не знал, что сказать. Придя сюда этим вечером, он меньше всего ожидал оказаться в подобной ситуации. На самом деле он приготовился всего лишь к предварительному обсуждению программы действий в ближайшие несколько недель работы парламента.

— Может быть, я позвоню Лизе? — предложил он.

У Дэвида был озадаченный вид.

— Нет, сегодня уехала ее сестра, — сказал он, как будто это могло быть ответом. — Ей нужно побыть одной. Выпьешь еще? Себе я, пожалуй, налью.

Майлз подумал, что ему тоже не помешает.

Несколько минут спустя на столике перед ними стояли два огромных бокала со скотчем и Майлз наблюдал, как Дэвид возится со своим айфоном.

— Я веду записи, — сказал Дэвид, показывая телефон, чтобы Майлз их увидел. — Так я подстраховываюсь, чтобы ничего не упустить. Завел себе такую привычку. Знаешь, это рекомендуется людям со слабоумием.

В его голосе опять послышалась горечь, настолько же мимолетная, насколько понятная.

Майлз сказал:

— Могу я спросить?.. Вам назначили какие-нибудь медикаменты?

Дэвид кивнул.

— Да, но лекарства от моей болезни не существует. Полагаю, тебе это известно, не так ли?

Дэвид перевел взгляд на экран, а у Майлза сердце заколотилось от ужаса.

— Да, — тихо ответил он. — У моей бабушки болезнь Альцгеймера.

Дэвид поднял голову, удивленный и смущенный.

— Ты говорил мне об этом раньше? — спросил он.

Майлз покачал головой.

— Бог ты мой! Мне очень жаль это слышать. Где она?

— В доме престарелых, недалеко от моих родителей. Они навещают ее пару раз в месяц. Только она их не узнает.

— Дом престарелых... — повторил Дэвид.