— Ты помнишь, как зовут смотрительницу? — спросила она, когда они подъехали к воротам.

Дэвид нахмурился.

— Нет, но я уверен, что записал в блокноте.

Взяв книжечку, Лиза пролистала ее до заметок о текущем дне, и, хотя ее слегка озадачило то, что там было написано, слова «смотрительница Салли Гослинг» были выведены достаточно четко, так что ответ, к счастью, нашелся.

— Она знает о тебе? — спросила Лиза, возвращая блокнот в его портфель-папку.

— М-м-м, не думаю.

— То есть ты не помнишь, говорил ей или нет?

— Скорее всего, нет, потому что мы решили пока никому не рассказывать. Так ведь?

Поскольку вопрос прозвучал довольно искренне, Лиза сказала:

— Да, пока да.

Но после вчерашнего разговора с Майлзом, когда тот рассказал о сделке, которую заключил с одним из таблоидов, чтобы информация о ней не попала на первую полосу, Лиза понимала, что рано или поздно какой-нибудь пронырливый писака обо всем догадается сам.

«Решаем проблемы по мере их поступления», — напомнила себе Лиза, когда они остановились перед старым, величественно раскинувшимся зданием с высоченными готическими окнами и переливающимся красновато-коричневым фасадом. Сад был великолепно ухожен и пестрел аллеями, скамеечками и впечатляющими примерами фигурной стрижки деревьев в форме животных. Дэвид хочет, чтобы она перевезла его сюда, когда не в силах будет справляться?

— Прежде чем входить, — сказал он, открывая перед Лизой двери, — ты же знаешь причину, по которой мы это делаем, не так ли? Я хочу, чтобы ты в полной мере осознавала, какой дорогой мы идем и где она закончится.

— Я уже осознаю, — ответила она, заметив в одном из окон нижнего этажа оживленное лицо наблюдавшей за ними старушки и улыбнувшись ей. Тронутая тем, как обрадовалась пожилая леди, она снова улыбнулась и помахала рукой.

Не успели они постучать в парадную дверь, как та распахнулась, из дома пахнуло теплым воздухом и на пороге появилась худенькая розовощекая женщина с веселым пучком кудряшек на макушке и заразительной улыбкой.

— Дэвид, как я рада вас видеть! — воскликнула она. — Входите, входите. А вы, наверное, Лиза. Ничего, что я вас так называю? Я Салли, одна из смотрительниц. Всем не терпится с вами познакомиться. Такое событие — наш депутат приехал в гости с молодой женой!

Маленькая, тоненькая Салли Гослинг источала столько добродушия, что Лиза не могла не полюбить ее с первого взгляда. Она явно была из тех, кто обожает свою работу, и уже одно это делало ее особенной, не говоря уже о приятном лице в форме сердечка и добрых голубых глазах, которые наверняка могли заставить самых неуверенных подопечных почувствовать, что их ценят и надежно оберегают.

— Мы устроили чаепитие в гостиной, — сказала Салли, ведя их по коридору, на ярко раскрашенных стенах которого портреты, по всей вероятности, бывших и теперешних жильцов отлично уживались с фотографиями королевы и ее родственников. — Терри примет у вас пальто, — продолжала смотрительница. — Где она? Ах, вот ты где, дорогая. Гости прибыли, так что можешь поухаживать за ними, только не забудь повесить пальто под лестницей, ладно? Помнишь, как в прошлый раз ты вынесла их на улицу и мы бог знает сколько времени не могли их найти.

Скрюченная подагрой, вся изрытая морщинами и, вероятно, перешагнувшая отметку девяносто, Терри буквально выхватила у них из рук пальто и скомкала их, как старые тряпки.

— Вы уж простите, — шепнула Салли. — Хотите верьте, хотите нет, но она закатила бы жуткий скандал, если бы я не позволила ей этого сделать. Она тридцать с лишним лет принимала у людей верхнюю одежду в «Савойе».