— Я нашла открытку, — продолжала Розалинд, чувствуя себя ужасно напряженной и готовой сорваться. Зачем она рассказывает ему об этом, если прекрасно знает, какой будет его реакция? — Она явно предназначалась ей. По всей видимости, она любовь всей его жизни.

Женщина сглотнула, так как смысл этих слов резанул ее ножом по сердцу.

— Как получилось, что ты ее увидела? — мягко спросил Джерри.

Розалинд бросила в его сторону быстрый взгляд и продолжила вынимать из машины какие-то миски.

— Какая разница? — резко ответила она. — Суть в том, что если она любовь всей его жизни, то кто тогда моя мать?

Когда Джерри раздосадованно уронил голову на грудь, Розалин почувствовала, что в ней нарастает волна гнева. Ей хотелось визжать, кричать, бить тарелки об стену — что угодно, лишь бы заставить мужа понять, каково ей.

— Люди говорят такое, когда влюбляются, — сказал Джерри. — Они не умаляют того, что было раньше, а просто хотят передать, что они чувствуют сейчас.

— И ты знаешь это, потому что сам был в этой шкуре?

— Розалинд...

— Не надо! Зря я завела этот разговор. С тобой бесполезно что-то обсуждать.

Джерри поджал губы, но попытался ответить утешительным тоном:

— Постарайся не думать об этом, Роз. Это...

— О чем мы сейчас говорим? — перебила она. — О моей матери? Или том факте, что тебе на самом деле не хочется здесь быть?

Его глаза потемнели.

— Если бы не хотел, то ушел бы еще восемнадцать месяцев назад, — отрывисто проговорил он.

— А теперь сожалеешь, что упустил шанс. Она нашла другого, в этом проблема?

— Я понятия не имею, чем она сейчас занимается. Мы с ней не видимся, не поддерживаем связи...

— Но ты не перестал думать о ней и жалеть, что ее нет рядом.

Джерри выбросил руки вперед.

— Почему ты отвечаешь за меня? — закричал он. — Это твои слова, не мои, и я не знаю, сколько еще ты будешь травить меня этим, но зато знаю, что еще чуть-чуть — и я не выдержу.

Глаза Розалинд горели гневом, хотя внутри она корчилась от боли.

— Ну да, и скажешь, что это я развалила наш брак, — язвительно бросила она. Ей хотелось остановиться. Она знала, что Джерри не заслужил таких нападок, но слова продолжали звучать, как будто она не имела над ними власти. — Тогда ты будешь ни при чем. Ничего страшного, что у тебя был роман, который длился три года, прежде чем я поняла, что происходит.

— А теперь он в прошлом, — гнул свое Джерри, — по крайней мере для меня. И очень жаль, что этого нельзя сказать о тебе, потому что мы не можем так жить дальше, Розалинд. Доходит до того, что я боюсь возвращаться домой.

— Не говори так, — взмолилась Розалинд, зажимая уши ладонями. — Я хочу, чтобы ты приходил домой, я не хочу, чтобы мы ссорились, но я боюсь доверять тебе, неужели ты не видишь?

— Вижу, но не знаю, как тебе помочь, — развел руками Джерри.

Розалинд посмотрела ему в глаза так пристально, как будто хотела за всей ложью и предательством разглядеть время, когда они были настолько близки, что часто угадывали мысли друг друга. В конце концов она как будто осунулась под тяжестью поражения и сказала:

— Я тоже не знаю.

Подойдя к жене, Джерри попытался обнять ее, но та, не сумев сдержаться, отвернулась.

— Увидеть эту открытку, — сказала Розалинд, возвращаясь к чайнику, — было все равно что увидеть... — Она глубоко вздохнула и попыталась продолжить: — Я все пережила заново, но на этот раз не только я ничего не значила, но и мама тоже, и теперь это не идет у меня из головы.

— Роз, — ласково проговорил Джерри, — тебе в самом деле нужно поговорить с кем-нибудь...

— Пожалуйста, только не говори, что мне нужно сходить на консультацию к психологу, — гневно перебила она, — потому что мне не нужны консультации.