Патрисия закатила глаза, вспоминая свое поведение в тот день: «Пожалуйста, не напоминай мне об этом».

Синклер рассмеялась: «Когда я тебя услышала, то захотела тебя еще больше».

«Правда?»

«Да. — Она провела пальцем по руке Патрисии, чем вызвала дрожь в ее теле. — В тебе прекрасно сочетаются огонь и страсть, серьезность и интеллект».

«Я была такой стервой тогда».

«Называй это как угодно».

Патрисия рассмеялась.

«Но мне это понравилось». — Пристальный взгляд Одри был полон желания. — «Это была ты». — Она откинулась назад, ложась на кровать. — «И теперь я хочу подарить тебе удовольствие. Любым возможным способом». — Рука Синклер накрыла руку Патрисии, лежащую на фаллоимитаторе. — «А теперь ты взберешься на это?»

Патрисия взглянула на их руки, а затем подняла глаза на Синклер. — «Да», — тихо ответила она.

Глубоко вздохнув, она села на Одри чуть ниже члена.

«Не торопись». — Синклер положила руки на бедра Патрисии.

Пристально глядя на нее, Патрисия рассматривала изгибы ее тела и движения ее груди. Синклер обхватила основание члена, Патрисия приподнялась и медленно опустилась на него.

«О, Боже». — Ее голос был напряжен и хрипл, словно член достал до самого горла. — «О, Боже», — снова повторила она, чувствуя, как он полностью вошел в нее.

Она закрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям внутри себя. Затем она начала двигаться, медленно вращая бедрами.

«Как ты себя чувствуешь?» — поинтересовалась Синклер.

«Внутри все горит». — Она открыла глаза.

«Тогда двигайся медленно». — Кончики пальцев Синклер поднялись к груди Патрисии и стали ласкать и сжимать сосок. — «Просто расслабься и все пройдет».

Бедра Патрисии расслабились и она несколько сменила позу, выгнув свою спину.

«Да», — прошипела она. — «Так лучше».

«Тебе нравиться?» — Синклер потянула ее за сосок.

«О, Боже, да». — Ее бедра ускорили ритм. Она чувствовала себя такой наполненной и счастливой. Член заполнил ее лоно и она получала приятное, сладостное удовольствие. — «Боже, как хорошо. Действительно, чертовски хорошо».

Одри взяла руку Патрисии и поднесла к своему рту. Патрисия беспомощно наблюдала, как она облизала ее ладонь. Потом взяла палец и начала его посасывать. Патрисия вскрикнула от удовольствия, поскольку чувство от ее горячего, скользкого рта было слишком приятным.

Синклер стонала, посасывая палец Патрисии. Другую руку она положила на ее холм и нежно нажала большим пальцем на клитор. Эндерсон резко дернулась. Синклер подстроилась к ритму Патрисии и сильнее вжалась в нее своими бедрами.

«Черт, о, черт». — Патрисия трахалась так, словно никогда до этого не занималась этим. Горячее дыхание, горячий рот, горячий палец. — «О, Боже, Одри».

Ее глаза распахнулись и она кончила, так бурно, что не сдержала крик. Она, словно наездница, ехала верхом, трахалась и кричала. Она сплела свои пальцы с пальцами Синклер, и продолжала впитывать в себя волны оргазма. Ее накрыло такое удовольствие… Всю. С головы до ног. Она была рабыней и делала, то, что ей приказывали. Ее голова была откинута назад, и волны наслаждения вырывались из ее горла слабыми криками. И, в то же время, ее влагалище сжимало фаллоимитатор, вбирая в себя последние крупицы удовольствия.