«Ты же не пробовал, как ты можешь судить об этом». — Мужчина сел, его разочарование быстро превращалось в гнев. Он открыл ящик тумбочки. — «Давай, прими еще немного Экстази».

«Я не хочу это пробовать». — Его последний, «Микки», повернулся к стене и начал натягивать на себя штаны. — «И я не хочу больше Экстази».

«Собираешься сбежать домой к своей жене?» — Он засунул наркотик себе в рот.

Микки повернул голову. — «Эй, пошел ты на х…».

Мужчина рассмеялся. Микки продолжал быстро одеваться. Тогда он осторожно приблизился к нему сзади. Я пошел? Он протянул руку и вытащил из своих штанов длинный, тонкий кожаный ремень. — «Нет, Микки, это ты пошел на х…» — Он перекинул ремень через голову Микки и потянул его на себя.

Парень потерял равновесие, пятки скользили по ковру, пальцы вцепились в ремень.

«Тебе же нравится. Я же говорил тебе, что так и будет». — Он сбил Микки с ног и жестко закрепил пряжку, сделав своеобразную петлю. После этого он повалил его на живот и потянул сильнее, вынуждая парня задрать голову.

«Да, ублюдок, оцени, как это здорово». — Пока он наблюдал, как на шее Микки стали набухать вены, его член стал твердым. Это было как раз то, что он так любил.

Мужчина отпустил ремень и стал срывать с парня штаны. Он должен был взять его. Сейчас. Он должен быть в нем, когда его душа покинет тело. Штаны не сдвинулись с места. Он возился с кнопкой, рассыпая проклятьями. Потом немного перевернул Микки, чтобы иметь доступ к ширинке. Он уже открыл половину кнопок, когда Микки, находившийся в почти бессознательном состоянии, резко отвел свой локоть, ударив его в лицо. Мужчина упал на бок и застонал, держась за разбитую губу. Горячая кровь хлынула ему на руку. Парень полз на коленях, исступленно срывая ремень со своей шеи. От пережитого страха его глаза были почти безумны. Когда же ремень не поддался и он не смог освободиться, он встал и выбежал из комнаты. Штаны сползли ему на бедра.

«Черт». — Мужчина поднялся на ноги и, спотыкаясь, последовал за ним. Его зуб шатался, а рот был полон крови. Он слышал, как Микки кружит по кухне.

Он заметил его, когда парень стоял возле неиспользуемой плиты, пытаясь перерезать ремень старыми ножницами. Его лицо уже посинело и дыхание стало тяжелым и прерывистым. Микки торопился, поскольку с каждым ударом сердца из него уходила жизнь.

«Это был мой любимый ремень». — Мужчина зло улыбнулся, зная, что его зубы были в крови. Ему нравился страх, который он видел в глазах Микки. Единственное, что было лучше этого — это угасание жизни, которое он часто видел в зрачках жертвы.

Запаниковав, Микки стал резать быстрее. Когда же ему, наконец, удалось перерезать ремень, он резко выдохнул и швырнул его в сторону. Он закашлялся, одной рукой держась за шею, как — будто его голова могла свалиться. Он выглядел так, словно хотел сбежать, но не мог сдвинуться с места.

«И куда ты, педик, собрался? Мы же только начали». — Мужчина отрезал ему путь к выходу.

Микки сделал несколько шагов, мечась по кухне, словно животное, запертое в клетку. Он осмотрелся вокруг в поисках какого-нибудь оружия или телефона. Вещи, которые, по его понятиям, должны быть в каждой кухне.

«Я здесь не живу», — объяснил мужчина. — «Я здесь только трахаюсь». — Мужчина рассмеялся, сплюнул вязкую кровь изо рта на пол. Он должен был получше накачать наркотиком этого ублюдка, влить в него больше выпивки. И почему он не догадался, что парень был недостаточно задурен, он же весь вечер говорил о своих детях.

«И что ты собираешься делать? Позвонишь своей жене, чтобы она позвала твою маму?»

Микки бросился на него с ножницами.