Вся дрожа, сестра рухнула в руки Лиззи. Она чувствовала, как Лиззи погладила ее волосы.

«Оставьте нас в покое», — скомандовала Лиззи. — «Она просто боится».

Джей слышала, как ее тетя и дядя, в конце концов, покинули комнату. Уходя, тетя продолжала причитать, тем самым выказывая свое беспокойство о племяннице. Джей, все еще, боялась. Когда все стихло, они подошли к кровати Лиззи и залезли под покрывало. Прижавшись вплотную, сестра снова погладила ее волосы.

Слишком измученная, чтобы волноваться, Джей закрыла глаза.

Ее волосы, он держал ее за волосы.

Глава 8

Исполнительницы эротических танцев, одетые в мини-юбки и короткие топики, соблазнительно двигались на своих подмостках, под песню «So Alive» группы Love and Rockets. У девушек были начесы и экстравагантный макияж. Ночь восьмидесятых была в полном разгаре. Если бы это было другое время или у нее была другая профессия, Патрисия, определенно, наслаждалась бы этим. Вместо этого, она сидела в баре, покусывая свою коктейльную трубочку, подавляя свое либидо и, в глубине души, тоскуя по легкомысленному веселью. Вокруг нее женщины толпой прибывали в клуб, утомленные после долгого рабочего дня, но радуясь встрече с друзьями и готовые танцевать всю ночь напролет.

«Налить вам еще?» — Скучающий тон барменши давал понять, что на уме у нее были более интересные вещи, чем газированная вода Патрисии.

«Нет, спасибо».

Барменша, которую звали Мадлен, но предпочитавшая быть известной под именем Мэд (Мэд, в переводе с англ. означает Безумная), задержала на ней взгляд на мгновение дольше, чем это было необходимо, а затем отошла. Она была молодая, слишком загорелая для начала весны, и ее взъерошенные волосы, были выкрашены в темно-красный цвет.

Ее белая майка была слишком неприлично натянута на очень увесистых грудях и отлично демонстрировала их. Она была слишком сексуальной женщиной, очень уверенной в себе и, судя по всему, достаточно распущенной. Перед тем, как Гэри вытащил свой значок, она, с нескрываемым интересом, окинула взглядом Патрисию, осмотрев ее несколько раз с ног до головы. Как всегда, Патрисия и ее коллеги были приняты далеко не с распростертыми объятьями. Настроение, в почти полупустом ночном клубе, тут же резко изменилось. Смех между барменами и обслуживающим персоналом стих, сменившись на шепот и переглядывания.

Как и весь остальной персонал, Мэд ответила на их вопросы с пофигизмом и полнейшим равнодушием. Никто не знал Джей, никто никогда даже не слышал о ней. У мисс Адамс не было сестры. Что им с этого? Просто охренеть.

Патрисия, наблюдавшая за Мэд, вспомнила Трейси Уолш. Та тоже была лояльным барменом в клубе Элизабет Адамс, но ее лояльность переросла в навязчивую идею, и она стала легкой добычей в руках Кристен Рис. Под влиянием Рис, Трейси стала убийцей. Патрисия, все еще, не могла искоренить из своей памяти образ сумасшедшей Уолш, вторгшейся к ней домой в попытке убить ее. От этих воспоминаний у нее пересохло в горле. Она облизнула губы и посмотрела на свой напиток.

«Вау, что еще может сделать твой рот?» — Мэд вернулась к Патрисии и, опираясь на локти, с интересом поглядывала на детектива, которая сидела тут уже несколько часов.

«Ты не должна разговаривать со мной, помнишь?» — Патрисия прикончила свою газировку.

«Кто это сказал?»

«Твой босс».

«Адамс? — Мэд закружила изжеванную трубочку внутри пустого стакана Патрисии. — Адамс никогда не говорила, что я не могу с тобой разговаривать».

«Тогда, как объяснить тот демарш, который ты устроила нам?»

«Я не люблю полицейских».