– Знаешь, парень, – сказал, покачав головой, Харп, – по-моему, это не очень хорошая идея – смеяться над женщиной, которая держит в руках тяжелую сковороду.

Трейс отер со лба пот и кровь, а с глаз – выступившие от смеха слезы.

– А, – махнул он рукой, – она ни за что не ударит меня этой штукой.

– Почему это ты так уверен? – Лилиан смотрела на него, прищурившись.

– Потому что вы любите меня, мисс учительница. И любили с самого начала. Ну же, признавайся.

На глазах Лилиан снова заблестели слезы.

– Черт бы тебя побрал, – выпустив из рук сковороду, она отвернулась в сторону люка, не обращая внимания на грохот.

Трейсу вдруг сразу расхотелось смеяться. Схватив Лилиан за руку, он развернул ее к себе лицом и взял за плечи. Лилиан старалась не смотреть ему в глаза.

– Ну скажи, что любишь меня, – потребовал Трейс.

– Идите вы к черту, мистер коп.

– Скажи, – добивался своего Трейс, все крепче сжимая плечи Лилиан. – Произнеси эти слова.

Лилиан медленно подняла голову, и Трейс тут же подумал, что лучше бы она этого не делала. В глазах ее светились отчаяние и страсть, желание и надежда, гнев и страх. И любовь – куда более сильная, чем заслуживал мужчина. А еще – боль, которую не смогла бы перенести ни одна женщина.

– Отпусти меня, – прошептала Лилиан.

Посмотрев на удаляющиеся огни фургона, Трейс громко выругался.

– Чертова упрямая кукла.

– И ты сходишь по ней с ума, – заметил Харпер, пристраивая свою машину в хвост Лилиан.

– Да, черт побери, я схожу по ней с ума, – признался Трейс.

– И это пугает тебя.

С заднего сиденья послышался издевательский смешок.

– Большой и страшный Янгблад испугался такой малышки?

– Ты имеешь в виду малышку, которая сбила тебя с ног? – Трейс оторвал от микрофона скотч, которым тот был приклеен к груди Лилиан, приказав себе не вспоминать, как он приклеивал его туда, и повернулся к заднему сиденью.

– Как губа? Кровит?

– Ха, – отозвался Рэкли. – Неужели ты думаешь, твоего хилого кулачка достаточно, чтобы разбить ее?

– Это хорошо. Значит, крови во рту у тебя нет.

Рэкли ошалело посмотрел на Трейса.

– Нет.

– Еще лучше. И ты можешь нормально дышать носом?

– Конечно. Ты вовсе не сломал его, только расквасил немного.

– Прекрасно, прекрасно, – с этими словами Трейс заклеил пленкой рот Рэкли, и тот ничего не смог с этим поделать, потому что руки его были скованы сзади наручниками. – Все это означает, что ты не задохнешься, если заклеить твой поганый рот.

Харпер рассмеялся.

Рэкли пытался возразить что-то с заклеенным ртом, но Трейс и Харп не обращали на него внимания. Они проехали еще несколько миль молча, затем Харпер спросил:

– Так я прав? Тебя испугало то, что ты влюбился в Лилиан?

– Еще как испугало, – признался Трейс. – Ведь я давно уже решил никогда больше не влюбляться.

– Не могу винить тебя за это решение, – кивнул Харп. – От женщин одни неприятности.

– Ты прав, как всегда.

В тот вечер, когда началась вся эта история, Трейс, вползая под воняющий рыбой брезент, никак не планировал влюбляться. И вообще связываться с женщинами. Но острый язычок и пара сине-зеленых глаз растопили его душу. А эти сладкие, дрожащие от страсти губы.