Не без удивления Сусанна взглянула на подругу.

— Восхищаюсь твоей стойкостью, Шен. Признаюсь, поначалу мне сдавалось, будто история с Люком навсегда изменила твой характер, превратив из жизнерадостной решительной женщины в бледное подобие прежней Шеннон. Но теперь я вижу, что ошибалась. Ты правильно сказала: пока есть хоть малейшая надежда, надо бороться. Но… — тут она запнулась, — но ты выдержишь это? Я имею в виду, если Люк все-таки…

— Люк любит меня, — перебив, с непоколебимой уверенностью произнесла Шеннон. А я люблю его. Мы созданы друг для друга. То же, что произошло между нами, — лишь результат досадного недоразумения. И я не допущу, чтобы из-за какой-то случайной глупости наши жизни оказались исковерканы. Мы обязательно будем вместе, потому что по-иному просто и быть не может. Понимаешь?

— Понимаю и всецело с тобой согласна.

— Вот видишь! — обрадовалась Шеннон. И задумчиво прибавила:

— Будем надеяться, что и Люк рано или поздно это поймет.

Она сделала все, что могла. Дальнейшее зависит от Люка и от того, как скоро он расстанется со своим глупым упрямством и упорным нежеланием верить в хорошее. Единственное, что оставалось Шеннон, — так это ждать и надеяться на чудо.

Ну и, конечно, постараться быть более-менее в курсе происходящего с любимым.

С этого дня Шеннон взяла себе за правило каждый день пролистывать периодическую прессу в надежде увидеть хоть строчку о Люке.

Однако прошло около месяца, а газеты и журналы упорно молчали. Шеннон уже начинала терять терпение и всерьез подумывать, а не наведаться ли снова к Люку, когда ее настойчивость наконец оказалась вознаграждена.

Впрочем, известие оказалось не из приятных. Люк снова собирался выступить на ринге.

И его противником опять был Глэдстон. Их предыдущий бой, как и предсказывал Люк, судьи признали недействительным. И теперь боксерам предлагалось доказать, кто же из них сильнейший на самом деле.

Первым порывом Шеннон было позвонить Люку и попытаться отговорить от участия в бое.

Однако, немного поразмыслив, молодая женщина поняла, что ее шансы на успех микроскопичны. Едва ли Люк пожелает ее выслушать.

А если и выслушает, то сомнительно, что послушается. Даже в лучшую пору их отношений ее просьба уйти из профессионального спорта не возымела никакого действия.

Но и оставаться дома, в неизвестности, также было выше ее сил. А потому, после долгих сомнений и колебаний, Шеннон приняла, как ей казалось, единственно верное решение.

Она будет присутствовать на этом бою.

Естественно, так, чтобы Люк ничего не узнал. Затеряться среди ревущих фанатов будет совсем не сложно. Если станет совсем страшно, она просто закроет глаза или отвернется.

Зато о том, что происходит с любимым, будет знать не понаслышке и не из третьих рук. И если с ним что-то случится, она будет первая, кто придет на помощь.

Правда, Шеннон с трудом представляла, как высидит весь бой. Но ради Люка была готова и не на такие испытания.

Узнав о намерении подруги, Сусанна замахала руками.

— С ума сошла! Да ты же грохнешься в обморок на первой минуте. Или, чего доброго, начнешь верещать так, что придется вызывать добрых дядечек со смирительными рубахами.

Шеннон, Сусанна и Эрик сидели в кафе и ели мороженое. Робко Шеннон возразила:

— Ты слишком сгущаешь краски. Я сильная, я выдержу.

— Ага! — хмыкнула подруга. — Не одну, а целых две минуты. А потом все же обморок и добрые дядечки.

Однако Эрик неожиданно поддержал Шеннон.

— А что, мне кажется, Шен права, — произнес он. — В такой момент она действительно должна быть рядом с Люком. В конце концов бокс вовсе не такая уж страшная штука, как вы живописуете.