— А от предыдущих браков у него остались дети?

— Если тебе это так интересно, да! — Настя вскинула подбородок и сжала губы, всем своим видом давая понять, что она намерена отстаивать свои позиции до конца.

— И сколько же им лет? — голос Марины Дмитриевны дрогнул.

— Зачем это тебе?

— И всё же?

— Если тебя это развлечёт, пожалуйста, — словно делая огромное одолжение, Настя закатила глаза и едва слышно цокнула языком. — Старший у него сын, мы ровесники, или что-то около того. Средней девочке года на два поменьше, а младшей — не то семь, не то восемь. Лёня что-то говорил об этом, но мне всё это до фонаря, поэтому я особо не парилась. Как их там зовут, сколько им лет, — моё какое дело? Да пусть там хоть целый детский сад, ко мне-то это какое имеет отношение?

— Как это какое? Ты собираешься жить с мужчиной, и тебя нисколько не интересует его прошлое?

— А зачем мне его прошлое? Что я с ним буду делать?

— Дочка, да ты послушай, что ты говоришь. Твой Лёня — многоженец со стажем…

— Ну, мам, ты даёшь! — возмутилась Настя. — Да будет тебе известно, многоженец — это когда мужчина женат на нескольких женщинах одновременно, а Лёня абсолютно свободен. Разница есть?

— Настя, послушай меня, он непорядочный человек — Марина Дмитриевна почувствовала, как от напряжения у неё начинают болеть глаза и затылок, и поняла, что поднимается давление. — Настя! Мужчина, с лёгким сердцем бросивший троих детей и тут же решивший жениться снова, не может быть порядочным по определению!

— Да откуда ты знаешь, с каким сердцем он их бросал? — разозлилась дочь. — И вот ездит мне по мозгам! Он такой-то да такой-то! Что ты о нём вообще знаешь? Только то, что тебе рассказала я!

— Настя, ты совершаешь огромную ошибку. Человеку, разрушившему три семьи, ничего не стоит сделать это в четвёртый раз.

— Мы ещё не поженились, а ты уже пытаешься нас развести! Чего ты добиваешься? Чтобы мы рассорились окончательно, и я перестала поддерживать с тобой отношения? Этого ты добиваешься? — глаза девушки стали злыми. — Я сообщаю тебе, что счастлива и собираюсь замуж, а вместо того чтобы за меня порадоваться, ты затеваешь какой-то нелепый разговор. Мне всё равно, сколько раз Лёнечка был женат и на ком. Его прошлое — только его дело, и меня оно касаться не должно. Я его люблю, а он любит меня, и мне этого достаточно. А всё остальное — чушь собачья, ясно?

— Нет, не ясно! — Марина Дмитриевна стукнула ладонью по столу. — Раскрой глаза, Настя, ты уже взрослая девочка, и задай себе один-единственный вопрос: по какой причине эти три женщины предпочли остаться в одиночестве, с маленькими детьми на руках, лишь бы не мыкаться с этим горе-мужчиной! Спроси себя, почему так вышло?

— Тебе что, доставляет удовольствие копаться во всей этой грязи?! — закричала Настя. — Если какая-то дура не смогла удержать интересного мужчину около себя, это её проблемы, а не мои!

— Они что, все были дурами?

— Значит, все!

— Значит, они все дуры, а ты одна — умная, так? — голос Марины Дмитриевны прозвучал неожиданно резко.

— Нет, умная у нас только ты! — вконец обозлилась Настя. — Ты думаешь, я не понимаю, зачем ты завела весь этот разговор? Напрасно надеешься!

— И зачем же?

— Пятнадцать лет назад мой дорогой папочка приказал долго жить и оставил тебя, такую славную и замечательную, одну, с маленьким ребёнком на руках и без копейки денег в кошельке!

— Не смей так об отце… — губы Марины Дмитриевны едва шевельнулись.