— Значит, на эту тему ты со мной больше говорить не желаешь? — съязвил Тополь, но Черемисин никак не отреагировал на его язвительный выпад.

— Лёнь, давай прекратим, — Александр осторожно поставил чашки на стол. — Я, наверное, никогда не смогу до тебя достучаться: если женщине обрезали крылья, ей остаётся только летать на метле.

— У тебя какая-то извращённая женская логика, — желчно прокомментировал Тополь.

— А у тебя и вовсе никакой. Лёньк, я бы тебе не советовал идти к Лизе.

— Это ещё почему?

— У неё уже наверняка своя жизнь, в которой для тебя нет места.

— Какой ты молодец, раз — и всё за всех решил! Да откуда ты можешь знать, есть место или нет? Да, может, она сама ещё этого не знает, а Черемисин — всевидец, уже в курсе всего. Не лезь ты в мои личные дела, если я тебя об этом не прошу, договорились?

— Ну, что ж. С сегодняшнего дня я не стану вмешиваться в твою личную жизнь, независимо от того, станешь ты меня просить об этом или нет, обещаю тебе это, — негромко проговорил Черемисин, и отчего-то сердце Тополя сжалось, будто предчувствуя, что полученное обещание очень скоро выйдет ему боком.

* * *

— Вы к кому? — невысокая симпатичная девушка с удивлением посмотрела на незнакомого мужчину с букетиком красных гвоздик в руке.

— Я? — замявшись, мужчина обаятельно улыбнулся, и его густо-синие глаза встретились с глазами девочки, как две капли воды похожими на его собственные. — Тебя зовут Алина, ведь так?

— Так…

— Тогда я к тебе.

— Ко мне? — она изумлённо вскинула брови. — А вы кто?

— Дело в том, что я твой отец, — придавая голосу печальную торжественность, выдал заготовленную фразу Тополь. Несколько раз моргнув, он проникновенно посмотрел в лицо дочери и едва заметно дернул плечами, как бы извиняясь за все прожитые порознь годы. — Ты уж прости, Алиночка, в жизни так бывает, — с трогательной хрипотцой проговорил он, и его губы растянулись в светло-розовую полоску, исчерченную мелкими вертикальными насечками.

— Алина, кто там?

Услышав знакомый голос Лизы, донёсшийся из глубины квартиры, Тополь настроил себя на романтический лад и приготовился ощутить лёгкое волнение, которое вот-вот должно было возникнуть где-то в глубине его подсознания. Но отчего-то подсознание молчало, и ожидаемое трепетное тепло не приходило.

— Мам, тут какой-то мужчина с цветами пришёл к нашему папе! — громко откликнулась дочь.

— К папе? — лицо Тополя мгновенно окаменело. — Девочка, ты не так меня поняла: твой настоящий папа — я, а не тот посторонний мужчина, который живёт у вас с мамой.

— Вы что, ненормальный? — оторопело проговорила Алина и надавила на дверь с явным намерением захлопнуть её перед носом странного типа.

Сообразив, что сейчас дверь закроется и он упустит свой шанс, даже не попробовав использовать его, Тополь выставил вперёд ногу, и мягкая дерматиновая обивка упёрлась в его добротный кожаный сапог на цигейковом меху.

— Тот мужчина, который называет себя твоим отцом, говорит тебе неправду. Твой отец — я! — голос Тополя эхом прокатился по лестничной площадке и, заметавшись между пролётами, рассыпался где-то этажом ниже.

— Алин, с кем ты там разговариваешь?

Неожиданно дверь перед Леонидом распахнулась настежь, и, закрывая своей мощной фигурой почти всё свободное пространство, перед ним появился незнакомый мужчина в тренировочном костюме.

— Пап, тут какой-то странный дядька.