|
Объяснял англичанам, почему нужно делать именно так, как я говорю, а не как у них, там, в Европе, по их стандартам принято. Втолковывал туркменам, чтобы не жмотились, не покупали с закрытыми глазами китайскую проводку и турецкую арматуру. Согласовывал порядок приезда на объект знакомых экспертов из Москвы для подписания актов приемки и все такое. У каждого из участников этого проекта был свой интерес, финансовый, естественно, вот и пришлось покрутиться между ними, поработать, чтобы ребята не запутались в своих разговорах, условиях и требованиях, чтобы все получилось у них там как надо. С людьми всегда работать интересно, особенно если повод общаться не очень поганый. Разговариваешь, думаешь, учишься чему-то, зарабатываешь.
— Так что, дружище, теперь и ты знай, — Глеб хлопнул Панасенко по плотной коленке, — что простой русский лом по-английски называется очень, очень неприлично! Вот ведь как у них, за рубежом, представляешь?!
Виталик молчал. Видно было, что, не очень внимательно слушая капитана Глеба, он уже переводил себя на другую тему. — …Мины-то эти, ну хвостатые, тоже ведь пацаны под обрывом у реки находили. Я всегда их боялся, ты же знаешь. Ну их к бесу, эти взрывчатки… Хорошо, что как-то еще обходилось, руки-ноги у меня до сих пор целенькие. Да и из наших-то никто и не пострадал особенно. А то ведь как этому, длинному, из девятого «Б», помнишь, они еще с Исаем ходили везде, ему ведь три пальца оторвало. Виталик захохотал, нагнулся над рулем, захрюкал. — А как нашему Хмеле пустой патрон охотничий из костра отскочил в задницу, помнишь?! Мы еще тогда весной из-подо льда на реке патронташ, плащ брезентовый и сапоги охотничьи вытащили, вспомнил? — И как ты над Хмелиным окровавленным задом слезы проливал? Прекрасно помню — такое не забывается.
Наблюдая, как старенький сторож отгонял и запирал в будки собак и возился с цепочкой на воротах гаражного общества, Виталик вроде как бы между делом наклонился к Глебу. — Послушай, это… А чего ты там еще таинственного такого на берегу-то углядел? Подняв бровь, капитан Глеб кинул на него суровый взгляд. — А какое твое шпионское дело? Виталик опешил. — Дак это, я же… — Ладно, я выскочу здесь, на стоянке, за тобой к гаражу на такси подъеду, чтобы нам потом зря время не тратить и пыль на дороге не глотать. Закрывая за собой скрипучую дверь микроавтобуса и усмехаясь, Глеб в очередной раз подмигнул своему любопытному другу.
На такси ехать было приятней и не так шумно. Когда поднимались по лестнице новостройки на третий этаж, Виталик на площадке приостановился, стал суетливо разглаживать ворот рубашки и заправлять ее аккуратней в брюки, но Глеб все равно толкнул его к двери первым. — Звони, трусенок. — Ага, а сам-то… Дверь открыла незнакомая пенсионерка, провела их в пустую, пока еще безлюдную комнату. Виталик сразу же шлепнулся в дальнее кресло и поджал ноги. Глеб Никитин остался стоять лицом к окну, молча сжав кулаки.
— Ну что, помощнички, готовы? На тихий голос капитан Глеб повернулся стремительно, глубоко вздохнул. Невысокая стройная женщина смотрела на него и вроде как улыбалась. В темно-коричневом платье с короткими широкими рукавами Жанка казалась старше. Большеротая, глазастая — как всегда, потемневшая тонким стремительным лицом — только сегодня. Но все еще прямые знакомые плечи заставляли Глеба низко опускать голову. — Ну привет, синеглазый. Я тебе твой любимый джин приготовила. Впрочем, — грустно и спокойно продолжила Жанка, — сначала давай-ка выпей вот это. |
