— Стоп, дорогой экскурсовод, тихий ход! Про мамонтов вы мне подробно расскажете попозже. Лучше объясните, почему здесь нет Назаровых?

Галина подбоченилась.

— Х-ха! Вадим вчера нарезался, как не знаю кто, приперся к моему Марку отношения выяснять! Орали друг на друга целый час, потом он убрался на своем драндулете, как домой-то еще доехал — просто не знаю! Кошмар! Наверно, переругались они со своей благоверной, сегодня ни в церковь, ни на кладбище не показывались.

Из дальней комнаты доносились громкие старческие голоса.

— …Не люблю я, племяшка, эти магазины большие. Прошлый раз два часа из него выбиралась, заблудилась по-настоящему. Голова заболела, закружилась, страсть как. В маленьком-то нашем магазинчике все просто, на виду, что нужно — видно, взял и ушел. А в этом, громадном-то, заблудилась, прямо…

— Вона чего…

Другой голос жалостливо добавил.

— Устала я сегодня, головочка лопается, на ножечки неможно встать…

— Это баба Маня страдает, вроде какая-то дальняя родня даниловская из Белоруссии. В ее-то годы столько по этому новому кладбищу выходить… — Лидия Николаевна снова плавно появилась в комнате.

— Там с ними еще сестрица моя старшая, из Вятки. Гостит у нас с весны. Булочки печь та-акая мастерица, вчера вот тоже весь день стряпала какие-то пирожки специальные. Ну и пусть немного отдохнут старички, пообщаются, пока мы тут все по порядку, как полагается, расставим.

Лидия Николаевна легонько, по-свойски, толкнула Глеба плечом в плечо.

— Ты же всегда был в школе-то таким веселым, смышленым… Приободри как-нибудь Жанночку-то, придумай что-нибудь для нее, чтоб она…

Не договорив, тетушка отвернулась, шмыгая покрасневшим носом.

На ближнем краю стола какой-то господин в нежно-розовой рубашке и не менее розовом галстуке уже нетрезво приставал к Данилову.

— Понимаешь, мы этот вопрос обсуждали на коллегии так, в порядке бреда…

Деликатно промокнув глаза маленьким платочком, Лидия Николаевна виновато улыбнулась и снова затеребила Глеба за рукав.

— Ты-то в городе давно не живешь. Дядю Лешу-то помнишь? Ну, песни в автобусах все еще пел и палец вот так держал… Неужто не помнишь?

— Н-нет, извините…

Пронзительный женский голос из прихожей твердо убеждал подруг:

— Ну и ничего особенного, что от моего мальчика всегда пахнет чесноком! Пусть учителя не нюхают! Это, конечно, не совсем хорошо в приличной компании, но с другой стороны, у него никогда не будет глистов!

Из прихожей в сторону Глеба унылыми шагами направился Марк Азбель.

«И про кого же хмурый Марек будет мне сейчас рассказывать? Вроде бы все достойные внимания персонажи уже закончились»

— Ну, привет еще раз, Глеб Никитин. Рассказывай, как ты там? Все своим выгодным иностранцам преданно служишь?

— Нет, родной, ошибаешься. И я им не прислуживаю, и они ко мне на поклон не ходят. Так, понемногу вместе работаем.

— Послушай, Глеб, ну это же несерьезно, совсем ведь у тебя это не бизнес — приехал, поговорил, на компьютере чего-то там потренькал! У тебя хоть офис приличный где-нибудь есть? Ну, подчиненные там, недвижимость какая-нибудь производственная?

— Офис — это место, куда я по утрам хожу на работу? Нет, такого счастья я не имею. У меня есть мой Дом, а в работе мне помогает один очень хороший секретарь. Кофе, в зависимости от погоды и от настроения, я иногда варю себе сам.

Настроенный поязвить Марек упорно продолжал.

— Ну-ну… И трудовой книжки у тебя наверняка нет, и на человеческую пенсию к старости ты себе ничего не заработал.