— Это к слову, — Глеб сидя чуть подпрыгнул. — Чтобы детишки не подумали, что мы с тобой тут перед ними хвастаемся. Кто доказывает грубо — тот не доказывает ничего. Лучше миром обходиться. Эй, уважаемый, ты еще дышишь? Шевельни, пожалуйста, ластами. Вот и замечательно, он еще с нами.

Так вот, Виталик, как говорил наш знаменитый адмирал, теория без практики мертва, а практика без теории — вредна и бесполезна. Для жизни одинаково нужно и книжки умные читать, и на турнике уметь подтягиваться.

В далеком начале центральной аллеи замигали синие проблесковые огни.

— Оказывается, чтят еще тут у нас в городе память юных пионеров-героев. Ладно, Виталя, вставай, подтащим пацанов к монументу, а то их тут стражи порядка в потемках полночи будут искать.

На прощание капитан Глеб Никитин низко наклонился к испачканной в асфальтовой грязи физиономии толстого паренька:

— А если все-таки милиционеры вас сейчас не подберут, то утром я лично принесу тебе, дружок, завтрак. «Педигри». Для щенков.

На выходе из парка Глеб снял пиджак, повертел его под фонарем.

— Коллега! Предлагаю восстановить кислотно-щелочной баланс и успокоить разбушевавшиеся нервы — у тебя ведь, мой боевой друг, нервы же разбушевались, не так ли? Ты ни за что не уснешь сейчас в своей мирной, безмятежной кроватке, а будешь еще долго ворочаться, переживая подробности нашей славной битвы. Это плохо для нервов и для пищеварения. Где тут у вас есть какая-нибудь ночная забегаловка поприличней?

Виталик с удивленным восхищением смотрел на него:

— Ну ты!.. Ну ты даешь! Где ты всему этому научился-то?!

Капитан Глеб меланхолично и аккуратно продолжал складывать на руке пиджак.

— Чего уставился — я ведь жареную курочку, — он точно передразнил Виталика, — кушаю только у тебя в гостях.

— А какую дома кушаешь, вареную?

— Никакую. Всему лучшему, что на сегодняшний день есть во мне, знаешь, чему я обязан?

— Опять книгам, что ли?

— Нет. Овсянке на завтрак.

— А ты там не забоялся? Ведь здоровые же лбы-то, молодые!

— Да брось, Виталь, мы что, по-твоему, уже пенсионеры ни на что не годные, а? Ты-то вон боец еще о-го-го какой, удар у тебя, как у настоящего панчера!

Виталик озабоченно оглянулся на почти неразличимые парковые деревья:

— Боец-то бойцом, вот ты скоро уедешь, а мне чего делать, если эти на улице где меня встретят? Мне же еще здесь ходить, Антонину со второй смены встречать…

— А ты сбрей бороду — сойдешь за молодого, подростки тебя и не узнают.

В кафе с учетом позднего времени и их испачканной одежды пришлось поклясться, что они «только на пару минут и без претензий».

— Как совсем и не пили, — Виталик рассматривал в меню цену «Хеннесси», который заказывал Глеб.

Спокойно разбираясь с остатками шоколадного мороженого, Глеб Никитин откинулся на спинку стула и продолжил:

— Везде одно и то же, и в газетах, и на телевидении. Даже ты про патриотизм какую-то ахинею постоянно несешь… Все гораздо проще. Постараюсь сейчас объяснить на личном примере, без неприятных политических отклонений.

Перебирался я как-то из одного края Европы на другой, в Германию. Машина была подо мной хорошая, младший партнер той фирмы, ради которой я и катался тогда по многочисленным странам, выделил мне свой спортивный «Мерседес» для достижения скорейшего успеха.

Ехал я, музыку слушал, правила не нарушал.