– В общем, следы там. Как грязи этих следов. Смотрите не вляпайтесь, когда изучать пойдете. А я, уж извините, сваливаю из этого мирка. Тем более, что Артас действительно мне прилично задолжал, и я собираюсь получить все причитающееся до того, как сдохну. В общем, карту я вам в сознания вбросил, не потеряетесь. А в остальном… работайте, господа «тяжелая артиллерия». Разведгруппа в моем лице задачу перевыполнила и требует отдыха, вина и девочек. Засим откланиваюсь…

Никсар встал, изобразил вычурный, но заведомо издевательский поклон. Ехидная ухмылка, извлеченный из кармана амулет перехода, но… голос Шута его остановил:

– Эй, ничего не забыл, Рисовальщик? Что там творится, коли тебя так корежит при одном воспоминании?

– Там прореха на холсте бытия. И сквозь нее на меня смотрела Бездна, Шут. Ну и еще там какая-то прожорливая страхолюдина обитает. Но таким крутым парням как вы ее бояться нечего. Счастливо оставаться, в общем.

Никсар попытался было активировать амулет, но замер. Все дело в том, что Шут дотронулся рукой до эфеса сабли и… слетевшая с нее тень мгновенно разделилась на десятки щупалец, что и опутали чересчур уж нагловатого мага. Никсар не учел, что помощник Артаса хоть и производил порой впечатление «шута у трона», но на деле был посильнее многих и многих богов. Да и ум присутствовал незаурядный, совмещенный с жесткостью и скоростью в решениях. Сейчас же его категорически не устроила неполнота представленной эмиссаром информации.

– Не надо, – Гесуто, поднявшийся со скамьи столь же быстро, положил руку Шуту на плечо. – Он рассказал достаточно. Остальное нам действительно лучше увидеть собственными глазами.

– И кто это тебя назначил главным?

– Никто. Естественно, что командир в этой миссии вы, а я лишь спутник. И я подчинюсь, даже если вы решите убить человека. Но в этом нет большого смысла. В любом случае, мы знаем уже достаточно, чтобы действовать.

– Да кто ж своих бойцов убивает, пусть и с таким скверным характером, – откровенно заржал Шут. – Но и осаживать порой таких как Рисовальщик приходится. Они ж болезные, совсем с катушек слетают! А так… словно ушат холодной воды на разгорающееся пламя безумия.

– А выглядело это по-иному.

– Знаешь что, Гесуто… – Шут положил саблю на плечо и задумчиво наклонил голову. – Может быть, ты неплохой боец, сильный маг… Но, во имя Хаоса, какой же ты зануда. Ладно, пусть так. Иди, Никсар. Можешь даже перед уходом поблагодарить этого парня за отсутствие в отношении тебя показательной и душеспасительной клизмы!

– Будто ты и в самом деле собирался меня воспитывать, – встряхнулся Рисовальщик, приходя в себя после того, как ожившие тени, порожденные Шутом, исчезли без следа. – Я еще нужен Артасу в Докрасте именно со своим безумием, так что можешь пойти, бамбука покурить.

Никсар потратил еще мгновение, чтобы оценить реакцию порождения Хаоса на свою реплику, и активировал амулет, уходя из мира.

– Хам, – с задумчивой, немного даже сентиментальной, насмешкой произнес Шут. – Если шею себе не свернет на пути к могуществу, то может достичь очень много. Или если таящееся безумие наружу не вырвется.

– Принято считать, – негромко отозвался Гесуто, – что верный вассал рано или поздно становится похож на своего сегуна. Вы с ним чем-то похожи.

– Все верно, я его и откопал… составил, так сказать, протекцию.