– Тогда наметьте вехи, по которым ему идти. И безумие становится силой, если держать его в оковах долга. Но… позвольте мне открыть нам путь. Не думаю, что оставаться здесь дольше рационально.

Не дожидаясь ответа, Гесуто сотворил приглушенно светящийся портал, бросил на стол пару негромко звякнувших серебряных монет и покинул таверну. Шут задумчиво осмотрел давно уже опустевшее помещение и хмыкнул:

– Вот так всегда… Стоит снять отсекающие заклятья, все сразу пугаться начинают, визжать. В разные стороны разбегаться. Ведь мы вроде и не прибили никого. Или прибили?

Философски поглядев на последних посетителей, чуть ли на четвереньках убирающихся из зала, склочный бог невозмутимо допил пиво и шагнул вслед за магом. Предварительно, правда, навесил на оставляемое помещение Ауру Ужаса. Теперь можно было быть уверенным – годика два сюда мало кто сунется. Что поделать, Шут не любил, когда ему не были рады.

Глава 6

Дом Митгар. Ритуал вызова йолкол

Страх… Именно это чувство пробирало многих дроу из верхушек Домов, когда проводились ритуалы, призывающие каких-то демонов из числа порученцев Ллос. Редко когда их услуги требовались тем, у кого и так все в порядке. Куда чаще эти тени Паучихи проникали в Дома, проштрафившиеся перед жестокой богиней.

Сами по себе они были не сильно опасны для магов и жриц, неплохо владевших демонологией. Но тень Ллос всегда могла притянуть и саму богиню в крайнем случае или доложить ей о том, что какой-то Дом нуждается в показательном усмирении. Именно оттуда и рос корень страха перед йолкол, этими тенями надвигающихся бедствий.

Не стал исключением и ритуал, проводимый в Доме Митгар. Матрона Шенир, несмотря на слова посланницы из Дома Шадр, знала, что Ллос весьма непостоянна, если кто-то из ее слуг вызвал хоть легкое неудовольствие. Она могла как пообещать дать шанс на исправление ситуации, так и, впав в ярость, дать приказ на уничтожение всего связанного с источником неприятностей. Спусковым крючком, освобождающим эту ярость, могло стать любое известие, зачастую вовсе постороннее. Или просто припадок неконтролируемой злобы, что частенько посещали Паучиху.

Дочери и сыновья Матроны знали об этом, но были более беспечны. Они не были властителями дома, поэтому кое к каким тайнам не допускались. Разве что Келис… но ее броню безэмоциональности столь привычная сущность как Ллос не могла поколебать.

Ритуал… Начерченная неправильная звезда с семью лучами по числу членов правящей семьи, расположившихся на концах лучей, горела ядовито-зеленым пламенем. Центр же, где стояла плетущая заклятье вызова Келис, заволакивала непроглядная тьма. Голос ее звучал, словно пробиваясь через пелену тумана, искажаясь и постепенно затихая. Бушующая магическая энергия пронизывала все пространство, заключенное в гептаграмму, но ни малейшей части не выплеснулось наружу. Да, наставницы Арак-Тинилита могли гордиться профессионализмом своей бывшей ученицы, а потом и коллеги.

Завершающее слово-крик, последний выброс силы… и ткань мироздания расползлась, открывая путь для исхода вызываемой демонической сущности. Рассеялась тьма в центре, лучи звезды вспыхнули особенно ярко, отрезая находящихся внутри от внешнего мира потоками уничтожающего все и вся пламени. Изменились и тела принесенных в жертву рабов числом около десятка – они съеживались, мумифицировались, из них вышла не только вся кровь, но и сама плоть заменялась невесомым, неведомым материалом.

– Ш-ш-ха… Кто ос-смелился потревож-жить меня? – донесся до участвующих в ритуале голос существа, приближающегося перед разрыв в ткани мира. – С-смертные, ес-сли не будет вес-ских причин, Ллос сожрет ваши души!

– Тебя вызвала я, жрица Арак-Тинилита, Келис Митгар. Вызов произведен с соизволения Ллос.