— Ну тогда этот тип выбрал правильную линию защиты, Он утверждает, что хотел сделать сюрприз: исправить замочки, а потом вернуть сережки,

— А почему сразу не принес?

— Объясняет просто: зарабатывал прощение у жены, разгневанной отсутствием его дома в ту ночь.

— Так он женат?

— Да ещё как: двоих детей воспитывает. Похоже, этот субъект специализируется на кражах у доверчивых дамочек, Ну так что будем делать?

— Гоните этого подлеца. Я не хочу привлекать его к ответственности. Но пусть забудет мой адрес, А за серьгами я заеду после работы.

Вручая Вере под расписку украшения, сыщик мучительно пытался уловить в глазах женщины хоть какой-то интерес к своей личности. Но Вера была поглощена вернувшимися серьгами. Уже в дверях она спохватилась и полезла в сумочку:

— Я хочу отблагодарить вас за беспокойство. Сколько я вам должна?

— Ну что вы! Я выполнил свою работу. Вот пригласите на капустный пирог. Это и будет наградой.

— Хорошо, я подумаю. Может, и соберусь с духом.

Прошла неделя. Обида постепенно стала забываться, и окружающий Веру мир снова стал привычным, Телефонный звонок почему-то заставил забиться сердце. В трубке нарочито бодро звучал голос Дыбина:

— Кто-то грозился пригласить на капустный пирог. Почему бы не сегодня?

«Не вечно же проводить время одной в ожидании принца», — мелькнуло в голове. И Вера решилась:

— Хорошо, заходите. К вашему приходу все будет готово.

Она вгляделась в свое изображение в зеркале и подумала: «Какая все-таки странная штука жизнь — может быть, это и правда судьба из того сна, только почему надо было впутывать в неё эту мерзкую личность?»

Как всякая женщина, Вера не любила обобщений. А на самом деле вокруг настолько перемешалось черное и белое, что никогда не угадаешь — попадешь ли в цвет?

Кто в доме хозяин?

Небо потемнело. Пророкотал гром, и сразу хлынули холодные струи дождя, Оперуполномоченный Силов выругался: «Проклятая работа! Умные люди сидят в офисах, а я тащусь на встречу с агентом, который вряд ли придет в такую погоду». Силов завернул за угол и удивленно присвистнул: «Надо же, явился Пашка! Наверняка душа горит и надеется разжиться деньгами. Если пришел пустой, без ценной информации, то ничего не получит!»

Пашка, увидя издали опера, поспешил юркнуть в подъезд. Силов, убедившись, что за ним нет «хвоста», вошел следом. Здесь, между третьим и четвертым этажами старого, наполовину выселенного дома, он мог без опаски пообщаться с источником. Заметив на лице агента торжественную ухмылку, сыщик обрадовался: «Неужели принес хорошие вести?»

Едва сдерживая нетерпение, Пашка, дыша густым перегаром, начал трещать без умолку. По мере его рассказа лицо Силова темнело: «Вот идиот! Я от него жду оперативных данных, а он мне о своих скотиньячных забавах с актрисой рассказывает».

А Пашка, распаляясь все сильнее от недавнего приключения, живописал, как три дня назад заметил на Мосфильмовской улице голосующую под дождем женщину и подсадил её в свою машину. Узнав в пассажирке популярную актрису, разразился комплиментами. И она, растаяв, пригласила его домой попить чайку. Раздуваемый мужским хвастовством, Пашка расписывал детали. И Силов невольно ощутил острый укол ревности: «Надо же! Красивая умная женщина, в которую влюблены миллионы, отдалась первому встречному, да ещё ранее судимому мужику. Хотя Пашка — парень видный. Могла, конечно, на него и запасть от скуки или из желания отомстить кому-то за измену».

Раздосадованный Силов резко прервал агента:

— Ладно, хватит о своих кобелиных подвигах легенды слагать.