− На вкус как вино.

Я выкатилась из−под нее и вскочила на ноги, когда в комнату вошел кто-то еще, преградив мне выход. Я готова выцарапать глаза любому, кто встанет у меня на пути.

− Сделай это, − крикнула женщина, − или я сломаю ее пополам.

− Принц разозлиться, увидев, что она ранена, − сказал мужчина.

Я попыталась поднять голову, но что-то меня остановило. Холодный металл врезался мне в горло, и громкий щелчок прогремел в пространстве. В панике я поднялась, и пальцы скользнули по металлической полосе, прикрепленной к чему-то. Цепь. Святое дерьмо, цепь.

− Как собака. Племенная сука, − сказала женщина Фейри за секунду до того, как боль взорвалась в голове, а затем насыщенный белый свет уволок меня в пустоту.

***

На этот раз пробуждение прошло по−другому. Не было чувства, что в мои глаза сыпется песок, когда я их открыла. Я находилась в прострации лишь секунду, а потом резко села. Свесив ноги с кровати, встала, игнорируя вспыхнувшую в голове боль. На моем левом предплечье была повязка из бинта. Мне удалось сделать три шага, прежде чем меня дернули обратно.

Мои руки потянулись к повязке на шее. Она была гладкой и ровной, за исключением небольшой замочной скважины. С широко открытыми глазами я развернулась. Цепь, удерживающая меня, лежала на голубом одеяле на кровати. Она оказалась легкой и тонкой, когда я ее подняла.

О, Боже мой.

Потянув цепь, я увидела, что она прикреплена к правому столбцу кровати. Я бросилась к нему, отгоняя подступающую тошноту. Нет, цепь не прикована к кровати. Крючок, словно ожидавший подходящего случая, прикреплен к столбцу и намертво закрыт.

О, Боже мой.

− Сукин сын! − заорала я, дергая цепь. Металл заскрипел, кровать затряслась, но на этом все. Он привязал меня к проклятой кровати. − Я убью его. Твою мать, я сдеру с него семь шкур!

Ненависть переполняла меня. Не могу поверить. Сжав двумя руками цепь, я с силой дернула. Дерево заскрипело, но не поддалось. Получается, мне следует радоваться, что цепь не тяжелая. Я дергала ее до боли в руках; слезы текли по щекам. Этого не может быть. Раз за разом повторяла слова, но время не поворачивалось вспять, а цепь и проклятая комната не исчезали. Происходящее — реальность.

Вдруг ни с того, ни с сего дверь позади меня открылась. Отпустив цепь, я повернулась, тяжело вдыхая. Принц. Собственной персоной. Дрейк. В естественном обличье: оливковая кожа, длинные темные волосы.

− Я убью тебя, − пообещала.

Он выгнул бровь.

− Что, правда?

− Да.

Дрейк рассмеялся и подошел к кровати, остановившись на расстоянии вытянутой руки.

− Ты не притронулась к ужину. − Он указал на прикроватную тумбочку и нетронутую тарелку еды. − Ты должна есть.

Я потянулась к тарелке, но Дрейк сразу догадался, что я не намереваюсь есть. Молниеносно он схватил поднос, не дав перевернуть содержимое ему на голову. Мои руки сжались в воздухе, схватив пустоту.

− Сними с меня цепь, − приказала.

− Нет. И речи быть не может. — Он поставил поднос на столик, где ранее был кувшин. — Ты прободрствовала пять минут, но и этого времени тебе хватило, чтобы навредить моей служанке.

− Твоя прислужница укусила меня. — Я подняла левую руку.

− И она понесла наказание. — Дрейк, скрестив руки, смотрел на меня. — Не хочу, чтобы кто-то причинил тебе боль.

− Да неужели? − Я резко рассмеялась. − То-то я смотрю, ты весь извелся, когда калечил меня.

− Это было до того, как я узнал, кем ты являешься.

− Ах, значит избиение других женщин — в порядке вещей? Как и кормление против их воли? — настойчиво спросила я, когда Принц, казалось, готов ответить.