Кейт улыбнулась ему:

— Возражаю. Мистер Паркс — известное лицо в этих краях, и он вряд ли спокойно отнесется к тому факту, что мы беспокоим его по поводу его любимой дочки. Я спрашиваю ради безопасности вашей подзащитной.

Кейт использовала имя Ленни Паркса, но что ей оставалось делать?

— Я не в курсе, знал ли он. Думаю, нет. Но всем известно, что ребята приходят ко мне.

Керри стала оправдываться, и Кейт почувствовала к ней еще большую жалость. Она теперь подцепила Керри на крючок и не собиралась отпускать.

— Кто мог бы забрать Мерседес? Друг, родственник или отец?

— Если честно, то я не знаю, кто ее отец, — сказала Керри, посмеиваясь с привычной бравадой. — Я просто хочу получить ее назад. — Эти слова прозвучали более искренно.

— Но у нас три свидетеля, которые говорят, что видели тебя с ней на улице за час до того, как она якобы пропала.

— Они ошиблись. Я была в Лейксайде, как я уже говорила.

— Видел ли кто-нибудь тебя там? Разговаривала ли с кем-нибудь?

Керри покачала головой:

— Нет. Но домой я приехала на такси.

— Лейксайд находится в десяти минутах езды от твоей квартиры. У тебя было достаточно времени, чтобы съездить туда и обратно за полчаса. Тебе понятно, что я имею в виду? Три человека видели тебя с ребенком, Керри. Давай смотреть фактам в глаза: ты ведь звезда в своей округе, не так ли? Будь уверена, они узнали тебя. У тебя вполне хватало времени, чтобы вернуться домой, сделать то, что задумала, и снова вернуться в Лейксайд. Можешь мне что-нибудь возразить?

Керри вытерла нос тыльной стороной руки. Затем, внезапно вскочив, она замахала руками как мельница, раздавая тычки и оплеухи всем, до кого ей удавалось добраться. Ее опекун и адвокат не стали исключением.

Началось форменное столпотворение.

Кейт вышла в коридор. Где и с кем находится ребенок, было по-прежнему совершенно непонятно.

Через десять минут Кейт вернулась в комнату. Керри немного успокоилась.

— Клянусь своими детьми, я понятия не имею, кто ее забрал и почему все думают, что это сделала я. Признаюсь, я была пьяна и плохо соображала, но я точно слонялась по Лейксайду. Воровала, блин. Вы можете меня привлечь за это, но не за причинение вреда собственным детям. Что бы обо мне ни думали, я люблю моих детей! Я никогда не причиню им вреда. Никогда! И если кто-нибудь считает по-другому, я размозжу ему голову!

— Так чьи головы ты уже размозжила? — тихо спросила Кейт.

Керри залилась слезами.

— Тебя уже дважды арестовывали за избиение собственных детей…

Керри прервала ее, завизжав:

— Я только шлепала их! Все наказывают своих ребят!

— Однажды ты шлепнула старшую дочь туфлей по голове. Ей наложили пять швов.

Социальный работник в отчаянии закрыл глаза.

— Тебе вернули Алису всего лишь пять недель назад. Она находилась у твоей матери, правда? Тебе велели держать детей под наблюдением, а ты оставила их с одиннадцатилетней девочкой, сама же отправилась воровать. Теперь ты утверждаешь, что дочь забрал какой-то незнакомец и ты ничего не знаешь о том, где она. Я все правильно говорю?

Керри рыдала. Могучая Керри сломалась менее чем за пять минут. Кейт встала и мягко сказала:

— Переговори со своим адвокатом, я вернусь через пятнадцать минут, о’кей? Посмотрим, можно ли разобраться во всем этом.

Адвокат и социальный работник грустно посмотрели на Кейт. Счет был явно в ее пользу.

В своем кабинете Кейт обнаружила записку на столе, в которой говорилось, что ей должна звонить инспектор уголовного розыска Дженни Бартлетт. Записку написала Лейла, и Кейт мысленно поблагодарила подругу за помощь.