В трудных случаях офицеры полиции могли привлекать на помощь экспертов. Это никоим образом не бросало тень на полицейских. Наоборот, министерство внутренних дел даже рекомендовало так поступать в тупиковых ситуациях. Экспертов привлекали чаще всего для раскрытия таких преступлений, как педофилия или убийство ребенка, когда совет и помощь специалиста были необходимы.

В проводившемся расследовании как раз очень не хватало Дженни Бартлетт: она специализировалась на раскрытии преступлений против детей. Кейт приказала себе при первой же возможности расцеловать Лейлу. Подозрение в убийстве детей падало на трех местных женщин. Все они клялись в своей невиновности, и все были хорошо известны либо полиции, либо службе опеки, либо и тем и другим. Убийства детей случались, и Кейт знала немало подобных преступлений. Но чтобы убийство детей совершили сразу три матери — это уже слишком. Самым странным в этом деле выглядели показания свидетелей: каждую из женщин видели с ребенком, хотя сами женщины утверждали, что такого просто быть не могло. Все три сознались в том, что плохо заботились о детях, оставляли их одних, но только не убивали.

Если они говорили правду, то что их показания давали полиции? И что это за детский труп нашли на свалке? Почему его никто не ищет? Кто-то ведь должен его знать? Кто-то ведь должен о нем беспокоиться? От усталости и от ужаса происходящего Кейт закрыла глаза. Она что-то упустила, определенно что-то упустила. Кейт знала: как только она поймет, что именно упущено, запутанное дело прояснится. По крайней мере, Кейт на это надеялась.

Борис Стравинский отрешенно смотрел на экран. Он просматривал видеопленки, пытаясь связать воедино разрозненные обрывки информации. Девушка, лежавшая рядом, пошевелилась. Борис отодвинулся. Девушка открыла глаза и улыбнулась. Она была хорошенькой и прекрасно об этом знала. Борис скомандовал:

— Одевайся и проваливай отсюда! Сергей тебе заплатит!

Грубость начисто лишила его акцент всякого шарма. Девушка молча встала и начала одеваться. Он не обращал на нее никакого внимания. У двери она обернулась и робко спросила:

— Мы еще увидимся?

Борис отрицательно покачал головой. Его длинные густые волосы вновь вызвали у девушки восхищение.

— Ты не стоила этих денег, крошка.

Оскорбленная его словами, она выскочила из комнаты. В душе Бориса шевельнулась жалость, которую он тут же в себе подавил. Платишь за секс, получаешь что хотел, и это все. Он заплатил, он получил товар. Почему же он всегда так ненавидит их после этого? Или, может, он ненавидит себя самого? Он знал, что красив, что женщины его обожают, но все равно предпочитал общаться с проститутками. Борис отогнал от себя неприятные мысли. Проститутки приходили и исчезали, как только все заканчивалось. Именно это его в них и привлекало.

После того как два года назад он потерял свою девушку, у него не было постоянной подруги. Анну, мать его сына, убили в Москве, когда она вышла в магазин. В тот день он потерял трех верных людей. Боль потерь не утихла до сих пор. Ему очень не хватало Анны, ее чувства юмора и острого ума. А сыну не хватало матери.

Одно из лиц на пленке показалось ему знакомым. Улыбнувшись, он нажал на кнопку паузы, встал и пошел в ванную. Он задержался перед зеркалом, рассматривая свое отражение. Длинные густые волосы мягкими волнами падали ему на плечи. Будь они посветлее, Борис как близнец походил бы на Ричарда Гира. Женщины, особенно англичанки, всегда замечали это сходство. В нем поражало сочетание красоты и силы. Устоять было невозможно.

Сама по себе женская красота его не очень волновала. В женщине он ценил характер, чувство юмора и мозги. Он любил разговаривать с ними, смеяться, что-то обсуждать и лишь потом заниматься любовью. По крайней мере, так получалось раньше, до смерти Анны.