… Прослышала Гореслава, что кузнец с женой в Черен ещё до свадьбы Любавиной собираются, и пошла к ним будто за подарком для сестры.

Мудрёна Братиловна горшки перемывала, на тын сушится вешала.

— Низкий поклон вам. Всё ли ладно в вашем доме?

— Здравствуй, Гореславушка. Да как не быть у нас всему ладно, когда и домовой, и банник, все духи лесные и речные мужа моего почитают. Слышала я, что праздник у вас.

— Да что за праздник, что за радость — сестру в чужой род отдаём.

— Счастья Любаве Наумовне желаем. Подарочек у меня для неё приготовлен, жаль, сама отдать не смогу: до грудня в Черене жить будем.

— Мудрёна Братиловна, возьмите меня с собой.

— Зачем тебе, девке глупой, с нами? Дома сиди, отцу-матери помогай.

— Хочу княжий город увидеть.

— Ты это из головы выброси. Далее соседнего печища тебе не хаживать.

— Возьмите, я тише воды буду.

— Из рода, что ли, уйти хочешь?

— Чур меня! Просто хочется мне на мир посмотреть.

— Жениха из княжих найти хочешь, плутовка? Радий не ко двору пришёлся, так другого сокола ищешь.

— Да и в мыслях не было.

— Всё равно не могу взять тебя без согласия родичей.

Повернулась Гореслава, не попрощалась, ко двору побежала.

Перед самыми воротами столкнулась она с Наумом.

— Куда спешишь, бестолковая, словно на пожар.

— Батюшка, растили вы меня с матушкой, кормили шестнадцать зим, шестнадцать вёсен. Что-нибудь супротив вашей воли делала я?

— Нет, егоза. Да к чему ты об этом разговор завела?

— Отпустите меня с Силой Ждановичем и Мудрёной Братиловной в Черен.

— Почто тебе?

— Говорят, красив княжий город, что на берегу Нева построен. Хочу узнать, правда ли так.

— К чему людям врать, а тебе род свой покидать. Разве что за женихом славным съездить тебе. Богата княжеская гридня, не у всех воев жёнки есть. Умна ты, девка, у меня, — Наум по голове дочку потрепал. — Только одну с кузнецом и кузнечихой не опущу, Радию только могу тебя доверить.

— Так отпустите меня?

— Если Добромира согласится, то поедешь в Черен, но вместе с нами вернёшься, когда дань князю повезём. Смотри только: без женихов не останься. Когда Сила с женой едут?

— Ещё до свадьбы Любавиной.

— Плохо это. Нельзя тебе не гулять на свадьбе сестры.

— Нельзя мне задержаться. Мудрёна Братиловна только из милости великой берёт.

— Знать, не судьба тебе княжий город. Не пущу тебя.

— Батюшка, я у Любавы разрешения испрошу, она меня отпустит.

— Вечером решим, ехать тебе или нет.

Гореслава в пояс поклонилась. Слышала она, как Наум тихо сказал: "Горе, а не девка: всё у неё не так, как у других. Дома бы ей сидеть, а как ей об этом сказать, рода красе".

… Любаве Ярослава что-то на ушко шептала. Старшая сестра слушала, а сама на отражение своё в ведре смотрела. Ай да невеста: словно снег бела; щёки как яблочки румяны; свадебный наряд на ней ладно смотрелся, гривна на шее блестела.

Как дверь скрипнула, девки обернулись; Любава торопливо за печной угол спряталась: худо, коли жених до свадьбы увидит.

— Девка непутёвая, голос хоть бы подала перед тем, как войти, — недовольно сказала Ярослава младшей сестре.