— Хорошо, — наконец задался Том после нескольких секунд размышлений, — ладно, попробую. Сообщи Уинстону, где я буду.

— Обязательно.

Мария смотрел в след удаляющемуся по коридору Тому, надеясь, что он всё же примет её совет и попробует отдохнуть. Это было ему необходимо. Особенно сейчас.

Размышляя над происходящим, Рамез вернулась обратно на свой пост. Мостик «Анцио», как обычно, встретил её деловой и привычной суетливостью. Мария кивнула двоим десантникам в полном боевом облачении, стоящим у входа в командный центр крейсера и прошла к своему креслу.

Занимавший его до этого момента Ян, незамедлительно поднялся на ноги, уступая место своему командиру.

— Мостик ваш, капитан, — мгновенно произнёс он.

— Благодарю, лейтенант-коммандер, — рассеянно отозвалась Мария, садясь в своё кресло, — как обстановка?

— Без изменений, мэм, — ответил Ян, — новых приказов в ваше отсутствие не поступало. Всё штатно. Полученные рапорты на ваше имя на левом мониторе.

— Хорошо, — Рамез принялась просматривать полученные сообщения, задумчиво вертя в руках пузырёк. При каждом движении пальцев таблетки внутри бренчали, ударяясь о его пластиковые стенки.

Странно, но этот тихий звук почему-то успокаивал её. Или же, возможно, такой эффект носил тот факт, что оставшиеся во флаконе таблетки не достались Райну. Видит бог, Мария переживала за него.

За время, проведённое в качестве флагманского капитана «Анцио», она, Райн и Мак’Найт успели притереться друг к другу, став эффективной командой. Том хорошо дополнял коммодора, компенсируя его агрессивность и напористость своим спокойствием и какой-то холодной отрешённостью. Способностью взглянуть на происходящее со стороны. А придуманный ими план, лишний раз доказывал умение их обоих действовать с определённой долей изящества даже в сложной и не простой ситуации.

Другое дело, что порой никакое изящество не могло перебороть грубую силу.

Стоявший рядом с ней Ян тоже обратил внимание на странное поведение своего капитана. Его взгляд зацепился за пузырёк, который она держала в руках. Острый взгляд прочитал наименование препарата и имя человека, которому он был выписан.

Томас Райн.

Это имя, пусть даже и написанное на пластиковой баночке, мгновенно всколыхнуло в нём эмоции, которые он не мог в себе подавить уже четыре года. С тех пор, как произошедшее на эсминце «Мастиф», которым командовал Райн, чуть не погубило не только их жизни, но и карьеру самого Яна.

Их отношения с Райном не задались с самого начала.

Мало того, что пришедший на борт эсминца проклятый адмиральский сынок занял место, которое должно было достаться Яну, так ещё и из-за произошедшего, судьбы всего командного состава эсминца оказались плотно связанны с расследованием Следственной Комиссии по Делам Флота. Разбирательства СДКФ продолжались почти шесть месяцев, в течении которых Ян завис между раем и адом. Каждый день он просыпался с твёрдой уверенностью в том, что всё произошедшее спишут на него. Он просто не мог не поверить в то, что адмирал, папаша этого ублюдка, не заступится за своего сынка, прикрыв его задницу и свалив вину на кого- то другого.

И в целом, примерно так всё и произошло. Но хотя бы сам Ян не стал козлом отпущения. Последний раз, когда он что-то слышал о самом Райне, это было то, что его списали на берег и он пошёл работать в какую-то частную конторку. Яну было плевать на него, и он забыл о мерзавце. Единственное, о чём он жалел, так это то, что его не судили военным трибуналом. Ставич бы многое отдал за то, чтобы увидеть, как этого самодовольного гада посадят за решётку.

И вот, спустя почти три с половиной года, когда всеми правдами и не правдами Ян выбрался из той ямы, в которую попал после истории с «Мастифом» и получил должность старшего помощника на «Анцио», он узнает о том, что эта сволочь, Райн, будет начальником штаба эскадры.