Главнокомандующий верденского флота, Михаил Иосифович Гаранов разогнулся, вытерев рот ладонью. Столь резкий переход на большой скорости просто не мог не сказаться на самочувствие членов экипажей дредноутов. Как следствие, те, кто не смог удержать в себе содержимое своих желудков — сейчас попросту блевали прямо на палубу.

Некоторые офицеры из-за этого, наверное, выглядели смущёнными, но Михаилу было глубоко наплевать на случившийся конфуз. Звание и должность позволяли ему не обращать внимания на такие эксцессы.

— Открывайте огонь, коммодор Леви.

— С удовольствием, адмирал, — отозвался командир первой и пока единственной эскадры дредноутов, составлявшей ядро новообразованного Седьмого флота.

— Снять ограничители с компенсаторов! Полный вперёд. Курс на сближение. Всем кораблям огонь по готовности!

«Месть королевы Анны», «Герцог», «Император», «Король Лир», «Король Филип», «Макбет» и корабль, давший имя этому типу дредноутов, «Монарх», рванулись вперёд, как охотничьи псы, почуявшие запах крови и сорвавшиеся с цепи.

Их огромные, мощные двигатели придали имевшим и без того высокую, практически на грани максимально допустимой при переходе, скорость. Они стали наращивать своё ускорение, быстро идя на сближение с противником.

Шесть рейнских дредноутов и корабли их сопровождения уже пришли в движение, заметив неожиданную угрозу. От их радаров и лидаров к верденцам протянулись невидимые пальцы сенсорных систем. Двигатели Кобояши-Черенкова сияли в космической темноте, старясь как можно скорее убрать корабли из-под удара.

Но уже было слишком поздно. Рейнцы промедлили, оставаясь на одной позиции слишком долгое время.

Никто специально этого не планировал. Просто так получилось, что первым огонь открыла «Месть королевы Анны». Больше двадцати спаренных гразерных орудий дали свой первый залп, который поддержали остальные дредноуты эскадры. Лучи её гамма лазерных пушек поразили один из рейнских дредноутов в верхние щиты словно молот, сокрушая их с такой же лёгкостью, с какой совсем недавно боевые корабли Протектората истребляли подчинённых Грегори Пайка.

«Монархи» начали безжалостную, жестокую и кровавую бойню. Они делали то, для чего их создавали, пронзая броню и потроша своих врагов. «Король Филип» за три залпа расправился с рейнским дредноутом «Лютерий», разорвав его на куски. Орудийные расчёты «Короля Филипа» моментально перевели огонь на умиравший в судорогах «Висбаден», который находился под огнём «Императора». Лазерные и гразерные пушки «Мести» исполосовали «Тюринген», превращая его уже не способный прикрыться щитами корпус в швейцарский сын. Броня рейнского гиганта теперь больше напоминала покрытый оплавленными кратерами лунный пейзаж.

Правда это продлилось всего несколько секунд, пока столбы лазерного огня «Мести» не нащупали находившийся в глубине корабля один из ракетных погребов. Цепочка вторичных взрывов порвала носовую часть дредноута на части.

«Император» и «Король Лир» вместе одновременно ударили гразерами по «Нибелунгу», вспарывая его броню и корпус, распределив огонь более слабых лазерных пушек по кораблям сопровождения.

Четвёртая эскадра РВКФ погибала в муках, терзаемая огнём этих чудовищ. Но, офицеры рейнского флота не зря получали своё жалование. Как бы того не хотелось, это не была схватка в одни ворота. Почти.

Прежде чем взорваться, «Лютерий» успел открыть огонь из всех установок верхней плоскости по «Императору». Его выстрелы пробили щиты, оставив на корпусе верденского гиганта длинные и уродливые шрамы. «Тюринген», даже находясь в таком ужасном состоянии продолжал отстреливаться из всего, что только могло вести огонь.