Боевые построения обоих групп начали рассыпаться уже на седьмой секунде. Столь быстрая гибель столь большого количества кораблей не могла не сказаться на эффективности боевого управления. Но сейчас, по большому счёту, оно не имело никакого смысла. То, что происходило в этой точке системы было настолько же далеко от продуманного и тщательно подготовленного сражения, как яростная пьяная поножовщина была далека от джентльменской дуэли.

Даже экипажи этих кораблей практически не принимали во всём этом никакого участия. Всю работу за них делали машины, заранее настроенные, подготовленные к ведению огня по заранее распределённым целям.

Всё, что оставалось людям, запертым внутри этих кораблей — сидеть и смотреть в экраны своих боевых постов. Лишь сидеть на своих местах и умирать. Люди создали эти машины для войны, а теперь они с механической точностью убивали людей. Апофеоз механизированной и пронизанной вычислениями войны в космосе.

«Зейдлиц» просуществовал ещё три с половиной секунды, прежде чем взорваться, превратившись в тучу газа и пыли от слаженного огня оставшихся верденских линейных крейсеров. Контр-адмирал Эрих Сигард умер с осознание того, что хотя бы чуть-чуть, но он смог отомстить за Померанию и погибших там друзей.

Его последний, предсмертный залп располосовал правый борт и нижнюю плоскость «Непреклонного», разрушив его двигатели и превратив в летящий по баллистической траектории кусок мёртвого металла.

В эту же самую секунду «Фон дер Танн» отомстил за своего собрата.

Его кормовые орудия левого борта, а также орудийные башни, установленные на верхней плоскости могучего дредноута, дали новый залп, расчертив темноту космоса ослепительными колоннами лазерного огня. Бортовой удар «Фон дер Танна» ударил в корму «Анцио». Часть импульсов его мощных орудий пробили едва державшиеся щиты левого борта линейного крейсера, в районе кормы. Другая же угодила прямо в незащищённые щитами двигатели Кобояши-Черенкова. Мощный взрыв переломил крейсер будто спичку, лишив практически двухсот метров корпуса начиная от кормы. Распадающийся на обломки, потерявший управление и ход корабль начал бесконтрольно вращаться, разваливаясь прямо на глазах в облаке замерзавшего в холодном вакууме кислорода.

Сейчас это было невозможно, но в будущем историки смогут примерно подсчитать потери, которые понесли обе стороны за этот короткий промежуток времени. Это страшное противостояние длилось всего тринадцать с половиной секунд. Меньше четверти минуты, за которые погибло тридцать два кораблей с обеих сторон. Больше сорока двух тысяч челок погибли за время меньшее, чем нужно человеку, чтобы наполнить чашку кофе.

Когда же оба соединения наконец разошлись друг с другом, в рейнском строю осталось всего одиннадцать кораблей. Шесть дредноутов Протектората из двенадцати погибли, под концентрированным огнём верденских кораблей. В этой схватке Шестая и Седьмая эскадры потеряли почти семьдесят процентов своих эскортных сил.

Но понесённые ими потери не шли ни в какое сравнение с практически полностью уничтоженной верденской оперативной группой. Из пятнадцати линейных крейсеров и шести линкоров не уцелел ни один.

Погибли и практически все корабли эскорта.

Лишь одна единственная точка продолжала лететь вперёд. Многострадальный, принёсший столько проблем и неприятностей своему командующему, тяжёлый крейсер «Вобан» Дмитрия Бочаренко, вышел из этой схватки не получив ни единой царапины.

И его молодой капитан не мог понять, благо это было или проклятие.