|
Чего я хочу? Я хочу видеть готовые гранки этого вашего суперсекретного Нового Завета. Вы достанете их без всяческого труда. Никому из «Краснапольского» не удастся сделать этого легче. Вы же сможете выходить оттуда куда угодно и когда угодно. Мне же хочется всего лишь опередить конкурентов. И я готов, имея на это все полномочия, оговорить с вами все дела. Так что вы скажете, мистер Ренделл? Тот отставил стул. — Что я скажу? Пошел ты нахрен, мистер Пламмер! Он развернулся на месте и поспешил к выходу, тем не менее, какая-то часть слов Пламмера достигла его ушей: — Нет, друг мой, не пойду я нахрен. Во всяком случае, не до того, как раскручу «Воскрешение Два». А я уверен, что раскручу, абсолютно уверен, как уверен в том, что ты сам и ваш прибацанный проектишка через пару дней загнетесь. * * * ОТПРАВИВ ДАРЛЕНУ, вопреки всем ее протестам, на дневную автобусную экскурсию по Амстердаму и на вечернюю «Поездку при свечах» — по каналам, Ренделл позвонил Уилеру, сообщая, что готов выехать в «Краснопольский». Он сразу же доложил о неожиданном столкновении с английским журналистом Пламмером, что вызвало лавину настойчивых расспросов со стороны издателя. Повесив трубку, Ренделл приготовился вступить в таинственное и защищенное от любопытных глаз укрытие, откуда «Воскрешение Два» вело свою деятельность. Сейчас же, усевшись поудобнее у бокового окошка мерседеса, он слушал скрипучий голос круглолицего, средних лет водителя-голландца, сообщившего, что его зовут Тео: — Дам. Наша центральная площадь. Это ось, на которую, будто спицы нанизаны центральные улицы Амстердама. Кое-какие виды города Ренделл даже узнавал. Память о предыдущей поездке, освеженная чтением путеводителя KLM минут пятнадцать назад, помогла ему определить те места, мимо которых он сейчас проезжал. В центре площади было два людских островка. Один образовался вокруг Монумента Освобождения, памятника всем голландцам, погибшим в годы Второй Мировой войны. Когда Ренделл видел его несколько лет назад, подножие монумента было оккупировано студентами всяческих наций, которые обычно жарились на солнышке днем, и которых частенько ловили по ночам за то, что они жарились в окрестных кустах. Этим же утром, как и обычно, здесь тоже было множество сидящих на ступенях молодых туристов, но эти выглядели поживее, они разговаривали друг с другом или читали. Неподалеку находился и второй населенный людьми островок Дам — плоский бетонированный многоугольник, нечто вроде парка без травы, зато с качелями, кукольным театром и окруженной детьми стойкой мороженщика. Здесь же отдыхали на лавках или кормили голубей люди преклонного возраста. — Слева Конинклийк Палейс, — проскрипел со своего места Тео. Ренделл послушно поглядел на массивный королевский дворец, занимавший всю оставшуюся часть площади. — Наша святыня, как Вестминстерское аббатство у англичан, — продолжал водитель. — Построен на болотистой почве, там внизу тринадцать тысяч деревянных свай. Королева здесь не живет. Она живет за городом, а дворец использует для официальных приемов или же по каким-то важным государственным делам. — А там есть специальный тронный зал? — поинтересовался Ренделл. — Тронный зал? Troonkamer? Ik versta het niet. — Потом до него дошло. — Ja, ja, ik weet wat u zeqt. Natuurlijk, wij hebben het. — Тео, не могли бы вы говорить… — Извините, извините, — тут же поправился водитель. Тронный зал — да, конечно же, имеется — очень большой церемониальный зал, очень красивый. Ренделл вытащил у себя из кармана желтый блокнот и нацарапал несколько слов. |
