|
Амстердам представился ему ржаво-серой шахматной доской не правильной формы с площадями, занятыми остроконечными башнями и похожими на ваньку-встаньку домами, шахматной доской, где границы между клетками были отмечены блестящими линиями старинных городских каналов. Как-то раз, в давние-давние времена, еще с Барбарой, Ренделл уже бывал в Амстердаме — всего пару дней — и осматривал его по кем-то установленному стандарту, без должного терпения: самая главная площадь, которую называли Дам; торговый квартал Кальверстраат, дом Рембрандта и картины Ван Гога в «Стеделийк Мусеум». И теперь, сидя в своем кресле, Ренделл высматривал, что же может ждать его в это новое возвращение, обещающее ему новую жизнь. Даже чувство давящей, томительной угрозы, испытанное им по прочтении вчерашней лондонской газеты — интервью, сделанного неким Пламмером с внушающим страх преподобным Мартином де Фроомом — прибавляло к прибытию в этот город оттенок неуверенности и скрытой опасности, но вместе с тем — и возбуждения. На пространствах проплывающей внизу шахматной доски втайне друг от друга действовали две антагонистичные силы, одна против другой: правоверные легионы «Воскрешения Два», собранные для того, чтобы спасти и укрепить существующую веру, и революционер по имени де Фроом, желающий исподтишка убить живого Иисуса Христа и свергнуть с пьедестала существующую почти два тысячелетия церковь. Ренделл внутренне посмеялся над собой за то, что вот так просто разделил все на черное и белое, на дурное и доброе. Но, тем не менее, он решил оставаться лояльным к собственному клиенту, как поступал всегда. Ему было интересно, читали ли Уилер и все остальные статью Пламмера на первой полосе, и какова была их реакция. Размышлял он и про то, стоит ли упоминать об этом интервью, когда Уилер встретит их в аэропорту Схипхол. Но потом решил, что нечего терять время. Понятно, что все они про статью Пламмера уже знали. Через пять минут их самолет плавно коснулся посадочной полосы, прокатил к площадке у самого здания аэровокзала, и Ренделл с Дарленой вышли через крытый передвижной трап. Стоя на движущейся дорожке, они преодолели расстояние длиной в три футбольных поля и попали на пост таможенного контроля. Желтое стеклянное табло, управляемое итальянским компьютером «Solari 5», направило Ренделла к площадке выдачи багажа, к этому времени уже прибывшего туда на ленте транспортера. К Ренделлу и Дарлене подошел голландский таможенник. — Американцы? Он посмотрел на их декларацию. — О, мистер Ренделл. Нам сообщили, чтобы мы вас ждали. Прошу вас, проходите. Когда они уже шли за носильщиком, Дарлена облегченно вздохнула: — Я так боялась, что у меня отберут лишние сигареты. Попав в зал прибытия, Ренделл тут же запутался. Ему показалось, что он очутился в стеклянной клетке, вращающейся в такой же стеклянной клетке, только побольше размерами. Дарлена потянула его за рукав спортивного пиджака. — Может следовало бы поменять деньги? — показала она на банкоматы. — Уилер сам позаботится об этом, — ответил на это Ренделл. — Только вот, черт подери, где он сам? — Он махнул круглолицей девушке, служащей компании KLM, одетой в темно-синюю униформу и белые перчатки. — Где мы сможем найти наших приятелей, которые приехали нас встречать? Та указала на ближайшую из четырех дверей в стеклянной стене, уводящих из зоны прибытия. Уилер, большой и шумный, уже мчался к ним навстречу. — Добро пожаловать в Амстердам! — приветствовал он их. Затем, чуть понизив голос, он сообщил: — Я хочу представить вас президенту нашего издательского комитета, главному человеку в «Воскрешении Два», видному религиозному издателю из Мюнхена… Он сам настоял на этой встрече… Только сейчас Ренделл отметил присутствие другого мужчины, рядом с которым Уилер терял свою значительность, благородного вида джентльмена шести футов и четырех дюймов роста. |
