Голограммный Мальчик был капитаном класса. Он произносил речь в Актовом зале в День поминовения солдат, погибших в разных войнах. В его обязанности входило возложить венок, проквакать молитвы, никогда не забудем та-та-та. Но наш Мальчик был сама забывчивость. Везет. Его мозг был чист как у младенца. А ему, Магнусу, никогда не забыть. Никогда, ни за что, вовеки веков не забыть. Воспоминания похожи на затемнение. Сейчас он все больше погружается во тьму. Это как грипп, когда кажется, что свет немного померк. Почти как когда он болел гриппом в декабре 1999-го — начале 2000-го. Тогда каждый вечер по ТВ показывали старый сериал про немцев на подлодке, все так переживали, выживут они там на глубине или нет. Впервые это случилось с ним через два дня после того, как он узнал про нее. Он стоял — просто стоял у автобусной остановки, под деревом. Одинокая ветка торчала вверх. И вот там, вокруг ветки, вдруг небо сделалось темнее. А ведь ничего не изменилось. Небо было голубое. Никаких облаков. Ни малейшего ветерка. Но это продолжалось, и небо темнело. Потом это повторилось, на следующей неделе в кафе. Потом снова ушло. А когда вернулось, то стало еще темнее. Накатывало без предупреждения. Словно в кинотеатре, когда ждешь, когда же погасят свет. Где-то в глубине сознания ты знаешь, что свет начнет меркнуть в любой момент. И иногда тебе кажется, что начало темнеть, хотя на самом деле свет еще не гасят, и ничего не изменилось. С ним это бывает постоянно. По самым произвольным причинам. Но главная причина — он сам. Это он изменил порядок вещей в мире. Они так и эдак забавлялись с ее головой, пока не нашли то самое. И тогда приставили ее голову к шее. Потом разослали. Потом она покончила с собой.

Наверное, человек сорок в шестом старшем видели фотку. И человек двадцать пять в шестом младшем. А сколько народу вообще могло видеть да и сейчас может, Магнус даже не мог подсчитать. Потом было целое собрание в Актовом зале. Милтон сказал, что те, кто это сделал, должны выйти вперед. Все тайное становится явным, сказал он. И когда это случится, им будет гораздо хуже, чем если они выйдут сейчас и признаются. Но это невозможно. Электронный адрес никак не мог вывести на них. Антон использовал при регистрации какой-то американский индекс. Списал его с обложки журнала. Отправителем значился «Майкл Джексон». Именно это имя пришло Магнусу в голову, когда Магнус в тот день проверял свою почту. Он рассмеялся. Решил, что замутить такое дело — очень круто. Он находился в классе, когда Джейк Строзерс принес фотографию. Он украл ее в учительской. Его послали туда с какой-то запиской, но, когда он вошел, в комнате никого не было. А картотека была открыта. Он туда и заглянул. И увидел фотографию, прикрепленную к ее досье. Она училась в шестом младшем. Ее досье было в самом начале ящика ДЕВУШКИ. И вот Джейк Строзерс вошел в общий класс и показал снимок Антону. У того в ящике лежал журнал. Он взял снимок и приложил к картинке. Осторожно, мать твою, помнешь! Джейк Строзерс хотел с ней встречаться. Поэтому он и украл снимок. Он не хотел фотку «из — за угла». А вот такую, снятую нормально. Потом Джейк Строзерс увидел, что получилось у Антона. Оба стали ржать. Он спросил, чего вы смеетесь. Они не хотели говорить, тем более показывать. Они знали, что он еще ни разу. Сразу угадали, словно у него на лбу было написано. Антон сказал: я не могу предвидеть, как это подействует на гомиков. Магнус сказал, я не гомик. Да я тебе верю, правда, сказал Антон. Но я не могу предсказать и то, как подействует на малыша зрелище, к которому он не готов. И Антон был прав. Голограммный Мальчик был невинен как сраный, блин, ангел. Он наблюдал собственную эрекцию как любопытное физиологическое явление. Тогда он еще оставался Голограммным Мальчиком. Тогда он еще находился во власти иллюзии, что он — Магнус Смарт. То был самый обычный вторник. Но Магнус Смарт умел то, чего не умели они. Да это раз плюнуть, ё-моё. Ни Антон, ни Джейк не секли в компьютерах.